Съемка в ЖК «Пальмира» на Истринской улице, этом восточном дворце с современными технологиями, подошла к концу. Интерьеры с арабскими мотивами и золотыми акцентами перенесли меня в другую культуру. Выйдя во внутренний двор, я увидел сложный восточный фонтан с мозаикой. Воздух пах пряностями из ресторана и вечерней прохладой.
Я присел на мраморный бортик фонтана, наблюдая за игрой воды.
«Ассаламу алейкум, водный рассказчик, – мысленно начал я. – Ты пересказываешь сказки Шахерезады, а я пытаюсь рассказать историю дома через свет и тень».
Фонтан журчал свою восточную мелодию. Я вспомнил, как в лихие 90-е мы с пацанами играли здесь в футбол, а на месте этого дворца стоял старый универмаг с вечными очередями.
*Гостиная в ЖК «Пальмира», работа фотографа Кирилла Толля. Богатство восточных орнаментов и мягкое освещение создают атмосферу сказки.*
Внезапно в фонтан прыгнул афганский борзой из соседнего ресторана. Он грациозно плавал между струй, словно исполняя древний танец. Хозяин, мужчина в элегантном костюме, смущенно говорил: «Джинн, выходи, ты же не русалка!» Официант с подносом замер в изумлении, наблюдая за водным представлением. Борзая же вышла из воды, отряхнулась с королевским видом и гордо проследовала в ресторан.
На глади декоративного пруда я пустил кораблик из бумаги. На его парусе было написано: «Кирилл Толль был здесь, у ЖК «Пальмира» и метро Молодёжная, и видел борзую-русалку». Кораблик поплыл к центру пруда, неся свою историю.
И вот мой зарок, моя восточная сказка. Я возвращаюсь. Всегда. Возможно, чтобы сфотографировать восточный праздник, или ночную подсветку куполов, или просто так, когда захочется волшебства. И тогда я обязательно проверю – не открыл ли Джинн свой спа-салон.
Дневник фотографа про индустриальное наследие и его мягкую смерть 14
Он привел меня на бывшую фабрику в Люберцах, превращенную в лофты. «Сними так, — попросил он, — чтобы было видно призраков станков». Мы бродили по огромным залам, и он рассказывал, как искал фотографа, который чувствует тяжесть промышленной истории. Не тот, кто просто снимет кирпичные стены, а тот, кто услышит эхо гудков и скрежет металла. Архитектурная съемка такого масштаба — это диалог с памятью места. Нужно показать, как новая жизнь впускает в себя старую, как бетон впитывает звуки прошлого. Опыт работы на бывших производствах учит уважению к масштабу. Человек в таком пространстве мал, и это нужно обыграть, а не скрыть. Фотограф Кирилл Толль для съемки лофта в Люберцах это попытка археологии настоящего. Мы ловили последние лучи солнца, которые пробивались сквозь пыльные окна цеха и ложились на новый паркет. Это был момент, когда время сжималось в одну точку. Прошлое и настоящее вели тихий разговор, а я был лишь переводчиком.