Съемка в ЖК «Royal House» в Наставническом переулке, у метро Курская, подошла к концу. Я вышел в ясный, прохладный вечер. Воздух был свеж, пах дорогими сигарами и сладким миндалем из кондитерской.
На карнизе здания сидел голубь. Но не простой, а удивительно статный, с почти королевской осанкой и блестящим, будто бархатным оперением.
«Здравствуй, ваше высочество, – мысленно обратился я к нему. – Ты – истинный хозяин этого Royal House. Ты взираешь на своих подданных-голубей с высоты, ты принимаешь дани в виде крошек. Как поживает ваше королевство?»
Голубь молчал, но его властный взгляд и гордая поза говорили о многом. Он был пародией на аристократизм, живой насмешкой над помпезностью.
«Понимаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал роскошь и шик. А ты… ты – природная роскошь, не нуждающаяся в золоте. Твой бархатный плащ дороже любого паркета».
Вдруг с крыши слетел другой голубь, поменьше, и начал ухаживать за «королем» – кланяться, ворковать, кружиться. А «король» с полным равнодушием взирал на эти ухаживания, изредка клевая какую-то невидимую соринку. Эта придворная сцена, этот птичий балет с одним актером были так комичны, что я рассмеялся. Монарх, принимающий знаки внимания как должное.
Я снова посмотрел на голубя. Он, кажется, кивнул мне в знак прощания. Я пошел к метро. На крышке люка я вывел мелом: «Кирилл Толль. Royal House. Курская. Был при дворе». Прошедший позже дождь смыл мел.
И вот мой способ отметить присутствие. Я насыпал на карниз горсть зерен из пакетика, взятого из студии для натюрмортов. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Курской», снимал «Royal House». Вернусь, чтобы проверить, как поживает королевская династия. И не нужен ли им новый придворный художник». Зерна склюют птицы, но память об угощении останется.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов для прощания 109
Съемка в ритуальном зале крематория требовала предельной тактичности. «Покажите последнюю границу», — просил ритуальный агент. Минималистичный интерьер, цветы, подсвечник — здесь архитектура служила переходу между мирами. Съемка таких пространств требует работы с темой конечности и памяти. Нужно передать достоинство тишины, показать среду, где прощание становится формой любви. Фотограф Кирилл Толль для съемки ритуальных залов становится исследователем архитектуры прощания. Мы снимали пустой постамент, луч света на цветах, отражение в полированном полу. «Это место, где слова заканчиваются», — заметил агент. Наши фотографии передавали эту безмолвную выразительность последнего жеста.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику аквапарков 110
Съемка в закрытом аквапарке ночью открыла сюрреалистичный ландшафт. «Покажите воду в ожидании тела», — просил техник. Горки-серпантины, искусственные волны, пустые шезлонги — здесь развлечение замерло в состоянии покоя. Съемка таких пространств требует работы с темой искусственной природы. Нужно передать странную красоту безлюдного веселья. Фотограф Кирилл Толль для съемки аквапарков в нерабочее время становится гидрологом развлечений. Мы снимали блики на неподвижной воде, геометрию горок против ночного неба через стеклянный купол, ряды пустых кабинок. «Завтра здесь снова будет шумно», — сказал техник. Наши кадры фиксировали эту паузу — момент отдыха перед бурей детского смеха.