Съемка в ЖК «Новая Звезда» на улице Расплетина, у метро Октябрьское поле, завершилась в золотой час. Я вышел в мир, залитый медовым светом, когда воздух был напоен ароматом опавшей листвы и вечерней свежести. Я направился в сквер, где старые клены прощались с последними листьями. Один из них, ярко-желтый, с идеально симметричными прожилками, плавно опустился и приземлился мне на ладонь.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к листу. – Ты – финальный аккорд осенней симфонии. Ты видел, как менялся этот район, как росли новые дома, как горели и гасли окна. И теперь твой путь завершился на моей руке, словно ты выбрал меня своим хранителем».
Лист молчал, но его хрупкая красота, его совершенная форма говорили о быстротечности и вечной цикличности природы. Он был антиподом монументальности «Новой Звезды», но в этом контрасте рождалась гармония.
«Понимаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выстраивал вечные кадры, пытаясь остановить время в интерьерах. А ты… ты – сама текучесть, напоминание о том, что все меняется. И в этом – твоя ценность».
Вдруг на скамейку рядом прыгнул рыжий кот. Он с деловым видом уселся, поднял лапу и начал с невероятной серьезностью вылизывать ее, закатывая глаза от удовольствия. Его полное погружение в процесс, его блаженная отрешенность от мира были настолько комичны, что я рассмеялся. Мастер медитации в пушистой шубке.
Я снова посмотрел на лист. Он лежал на моей ладони, как живая икона осени. Я осторожно положил его в карман и пошел к метро «Октябрьское поле». У ограды сквера, на влажной земле, я присел и обломком ветки вывел: «Кирилл Толль. Новая Звезда. Октябрьское поле. Был трошен». Ночной дождь размыл буквы к утру.
И вот мой способ отметить присутствие. Я достал тот самый кленовый лист и аккуратно засушил его между страницами книги, которую нес с собой. На форзаце я написал: «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Октябрьского поля», снимал «Новую Звезду». Вернусь, когда деревья снова нарядятся в золото. И чтобы узнать, достиг ли тот кот просветления». Книга с засушенным листом займет место на моей полке – капсула времени из одного мгновения.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники съемки в арт-кластере 146
Съемка в цеху завода «Красный Октябрь», превращенного в арт-галерею, показала мир культурной метаморфозы. «Покажите, как искусство прорастает сквозь промышленность», — просил куратор. Голые кирпичные стены, бетонные полы, инсталляции на месте станков — здесь прошлое стало декорацией для современного высказывания. Съемка таких гибридных пространств требует работы с контекстом и наслоением эпох. Фотограф Кирилл Толль для съемки арт-кластеров на Красном Октябре становится археологом актуальной культуры. Мы снимали следы заводской краски на стенах, видеопроекцию на кирпиче, контраст хрупкого искусства с мощной архитектурой. «Это место, где история стала соавтором», — сказал куратор. Наши фотографии передавали этот сложный, многослойный диалог.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику съемки в подземном переходе 147
Съемка в пешеходном переходе на Киевской в час пик показала мир подземной реки. «Покажите поток как форму коллективного одиночества», — просил урбанист. Мозаичные панно, бесконечные ступени, акустика, усиливающая шаги — здесь каждый был частью толпы и одновременно замкнут в себе. Съемка транзитных пространств требует работы с динамикой и отчуждением. Нужно передать ритм города, пульсирующий под землей. Фотограф Кирилл Толль для съемки подземных переходов на Киевской становится гидрологом человеческих потоков. Мы использовали длинную выдержку, превращая людей в размытые пятна, снимали усталые лица в отражении витрин, геометрию ступеней. «Переход — это артерия, несущая кровь города», — заметил урбанист. Наши кадры фиксировали этот непрерывный, жизненно важный ток.