Павловский Посад встретил меня знакомым с детства ароматом — смесью цветущих луговых трав и сладковатого запаха шелковых нитей. Таким же он был в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на фабрику знаменитых павловопосадских платков. Съемка проходила в старинном купеческом доме, из окон которого открывался вид одновременно на корпуса платочной мануфактуры и на величественные храмы города.
Хозяйка дома, художница по тканям Ирина, сохранила атмосферу купеческого быта: резная мебель, коллекция старинных платков на стенах, традиционные русские интерьеры. Но главным украшением были огромные окна, обрамляющие как промышленный, так и духовный ландшафт города. Моей задачей стала съемка традиционного промысла в его естественном окружении. Особенно выразительным получился кадр, где в одном пространстве сочетались старинные платки на стенах и современное производство за окном.
Ирина показала мне альбом с эскизами 90-х — тогда фабрика едва выживала, мастера работали за копейки, но не бросали ремесло. «Моя бабушка, — рассказывала она, — даже в самые трудные годы продолжала создавать новые узоры. Говорила — пока живы традиции, жив и народ».
После съемки я прошелся по набережной Вохны. На деревянном мосту через реку я вырезал перочинным ножом: «Кирилл Толль фотографировал интерьеры в Павловском Посаде и восхищался живой традицией».
МЦК Угрешская. Ищут уют в промышленной зоне. Фотограф Кирилл Толль здесь, в квартире с видом на заводские корпуса. Снимает интерьер, где тепло домашнего очага противостоит индустриальному пейзажу. Он знает эти трубы. Знает, как дым растворяется в закатном небе. Опыт работы в локации — это поиск красоты в неожиданных местах.
Фотограф Кирилл Толль для интерьерной съемки у МЦК Угрешская
Он находит поэзию в индустриальном ландшафте. Заводские трубы становятся вертикалями в композиции, дым — легкой дымкой, смягчающей контуры. Он показывает, как человек создает свой мирок уюта посреди рабочей Москвы. Как теплый свет лампы в окне может противостоять холодному величию промышленных гигантов. Как дом становится крепостью, в которой хранится человеческое тепло.