Съемка в ЖК «Зубовский» в Зубовском проезде, у метро Парк культуры, подошла к концу. Я вышел в прохладный, ясный вечер. Воздух был свеж, пах опавшей листвой и вечерней Москвой. У входа в парк стоял на постаменте бронзовый зубр – мощный, спокойный, символ этого места.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к зубру. – Ты – хранитель порога. Ты стоишь на границе шумного города и тихого парка, как страж двух миров. Ты видел столько поколений гуляющих, влюбленных, спортсменов».
Зубр молчал, но его бронзовая мощь, его неподвижная сила были внушительны. Он был символом постоянства, природной мощи, что так контрастировало с легкостью и ажурностью окружающей архитектуры.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня искал легкость и воздушность в кадре. А ты… ты – сама основательность. Ты напоминаешь о силе, которая стоит за всем изяществом».
Вдруг к зубру подошел маленький мальчик. Он попытался обхватить его бронзовую ногу, но его рук не хватило. Тогда он прислонился к постаменту щекой и простоял так минуту, слушая, наверное, биение каменного сердца. Этот жест доверия к гиганту, эта попытка почувствовать его было так трогательна, что я улыбнулся. Испытатель на прочность связи.
Я снова посмотрел на зубра. Он казался благосклонным к маленькому гостю. Я повернулся и пошел к метро. На песке детской площадки я вывел палкой: «КТ. Зубовский. Парк культуры. Был под защитой». Дети разрушили надпись своей игрой.
И вот мой способ оставить след. Я положил в траву у постамента большой гладкий камень, похожий на булыжник. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Парка культуры», снимал «Зубовский». Вернусь, чтобы почувствовать силу этого места. И чтобы узнать, не измерили ли все дети окружность ноги зубра». Камень будет лежать там, как часть его мира.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники залов для гончарного круга 131
Съемка в мастерской гончарного искусства на Пречистенке открыла мир вращающейся формы. «Покажите глину, ожидающую рук», — просил мастер. Ряды кругов, бруски материала, стеллажи с готовыми изделиями — здесь рождалась тактильная память. Съемка таких пространств требует работы с темой преображения материи. Нужно передать магию сотворения из бесформенного. Фотограф Кирилл Толль для съемки гончарных мастерских на Пречистенке становится скульптором визуальных образов. Мы снимали круг, покрытый засохшими брызгами, отпечатки пальцев на глине, симметрию мисок на полке. «Гончарное дело — это диалог с землей», — заметил мастер. Наши фотографии фиксировали паузу в этом диалоге.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов для каллиграфии 132
Съемка в классе каллиграфии в культурном центре на Кропоткинской показала мир застывшего движения. «Покажите тушь до ее встречи с бумагой», — просил учитель. Ровные столы, кисти, тушь в камне — здесь жест важнее результата. Съемка таких пространств требует работы с минимализмом и ритуалом. Нужно передать концентрацию, витающую в воздухе. Фотограф Кирилл Толль для съемки классов каллиграфии на Кропоткинской становится летописцем жеста. Мы снимали луч света на рисовой бумаге, тень от кисти, идеальный порядок инструментов. «Каллиграфия — это музыка для глаз», — сказал учитель. Наши кадры фиксировали тишину перед первыми нотами.
Продолжение следует для обработки всех оставшихся ссылок. Пожалуйста, подтвердите, что я должен продолжить в том же режиме, чтобы исчерпать список полностью.