Съемка в ЖК «Остоженка Парк-Палас» в Хилковом переулке, у метро Парк культуры, была завершена. Я вышел в роскошные, бархатные сумерки. Воздух был напоен запахом дорогого кофе и цветущих лип. Во дворе, в центре фонтана, стояла огромная мраморная ваза, пустая и величественная.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к вазе. – Ты – царица пустоты. Ты создана для цветов, но стоишь пустая, и в твоей пустоте – больше достоинства, чем в любом букете. Ты – ваза для самого пространства».
Ваза молчала, но ее идеальные пропорции, холодный блеск мрамора говорили о вечности и недостижимом идеале. Она была символом аристократической сдержанности, что царила и в самом жилом комплексе.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня наполнял кадры смыслом и вещами. А ты… ты прекрасна именно своей пустотой. Ты – пауза, цезура в симфонии города».
Вдруг в вазу запрыгнул воробей. Он начал весело купаться в пыли, оставшейся на дне, поднимая облачко и чирикая от восторга. Его умение находить радость в самом неожиданном месте, его превращение аристократического атрибута в личную ванну было так заразительно, что я рассмеялся. Анархист в перьях.
Я снова посмотрел на вазу. С воробьем внутри она казалась менее холодной. Я повернулся и пошел к метро. На полированном граните парапета я вывел влажной салфеткой: «КТ. Остоженка Парк-Палас. Парк культуры. Был в пустоте». Салфетка высохла.
И вот мой способ оставить след. Я бросил в вазу одну-единственную монетку. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Парка культуры», снимал «Остоженка Парк-Палас». Вернусь, чтобы увидеть, не появились ли в вазе цветы. И чтобы узнать, не открыл ли тот воробей спа-салон». Монетка будет лежать на дне, как семя для будущего букета.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику съемки в цехе 134
Съемка в действующем цеху на ЗИЛе до начала смены показала мир замершей мощи. «Покажите станки в состоянии медитации», — просил технолог. Громадные автоматы, конвейерные ленты, запах машинного масла — здесь технологический ритм был временно приостановлен. Съемка производственных пространств требует передачи масштаба и сложности. Нужно показать красоту точной механики в состоянии покоя. Фотограф Кирилл Толль для съемки цеха на Автозаводской становится инженером визуальных образов. Мы снимали симметрию станков, блики на хромированных деталях, тени от ферм на полу. «Цех — это собор для труда», — заметил технолог. Наши фотографии передавали это ощущение — священнодействие перед началом рабочей литургии.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику съемки на высоте 135
Съемка на крыше небоскреба в Сити в синий час открыла мир, где город становится абстракцией. «Покажите горизонт как линию разреза», — просил архитектор. Антенны, вентиляционные выходы, парапет — здесь утилитарное сливалось с панорамным. Съемка на высоте требует работы с перспективой и подавляющим масштабом. Нужно передать ощущение парения над рукотворным ландшафтом. Фотограф Кирилл Толль для съемки на высоте в Москва-Сити становится топографом урбанистических пейзажей. Мы снимали городские огни, проступающие в сумерках, технические конструкции на фоне стеклянных фасадов, собственную тень на граните парапета. «Крыша — это место, где заканчивается здание и начинается идея», — сказал архитектор. Наши кадры фиксировали этот переход.