Петрово-Дальнее для меня — это место, где история дышит в каждом камне, а современность бережно вписана в старинный ландшафт. Я приезжал сюда прошлой осенью с проектом «Золотой век русской усадьбы», снимая как закатное солнце окрашивает кирпичные стены в медовые тона. Вдохновением тогда служили гравюры из архивов усадьбы Голицыных, которые мне удалось найти в краеведческом музее. Особенно запомнился октябрьский день, когда туман поднимался от реки, окутывая парк таинственной дымкой, а стаи перелетных птиц садились на поляну перед главным домом — казалось, сам дух истории парит над этим местом.
Сегодняшний заказ — реставрация флигеля усадьбы, где современные интерьеры бережно вписаны в исторические стены. Новые владельцы, семья меценатов, перед съемкой показали мне старинные чертежи и фотографии усадьбы. «Мы не просто восстанавливали здание, — рассказывала хозяйка, проводя рукой по отреставрированной лепнине, — мы пытались возродить дух просвещенного дворянства». Ее супруг, коллекционер русской живописи, добавил: «Каждый предмет здесь имеет свою историю и связан с этим местом». Съемку осложняла необходимость передать диалог эпох — современный комфорт в исторических стенах. Я использовал естественное освещение и свечи, создавая в кадре эффект старинной гравюры, оживающей в наши дни.
После съемки я отправился в липовый парк, где когда-то гуляли Голицыны и их гости. Садовники как раз заканчивали уборку осенней листвы, а в беседке-ротонде местные художники устроили пленэр. Затем я дошел до церкви Смоленской иконы Божией Матери — ее золотые купола сияли в лучах заходящего солнца. Вечером в оранжерее начался камерный концерт — звуки виолончели смешивались с ароматом осенних цветов. На аллее столетних дубов я нашел старую каменную скамью и высек на ее основании: «Фотограф Кирилл Толль был здесь, в Петрово-Дальнем». Пока я заканчивал работу, мимо пронеслась стая скворцов — их тени скользили по отреставрированному фасаду, связывая прошлое и настоящее.Эта шарашка в Щелкове, этот лофт с видом на текстильные фабрики — настоящая зона. Не та, что за колючкой, а та, что в голове. Промзона духа. И вид из окна — не пейзаж, а напоминание: ты здесь не добровольно, ты прикован к этому месту работой, ипотекой, жизнью. Другие фотографы — они как вольнонаёмные, пробегут, постреляют и сбегут. А этот… этот будто отбывал тут срок раньше. Он знает все углы, все потёки на потолке, все тайные тропки, по которым бежит взгляд от нового дивана к старым, мёртвым цехам. Он не украшает действительность, он вскрывает её, как старую язву. Фотограф Кирилл Толль — съемка в лофте в Щелково. Смотрит на его снимки — и видишь не интерьер, а протокол обыска твоего собственного быта.