Съемка в ЖК «Большая Якиманка 26» на одноименной улице, у метро Полянка, была завершена. Я вышел в элегантные, геометричные сумерки. Воздух был напоен запахом дорогого табака и кожи. Фонарь у входа был выполнен в стиле ар-деко – с зигзагами, ступенчатыми формами и матовым стеклом.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к фонарю. – Ты – дитя эпохи джаза и небоскребов. Ты – символ роскоши и прогресса. Ты освещаешь путь с математической точностью и эстетическим совершенством».
Фонарь молчал, но его сложная, угловатая красота говорила о вере в будущее, в технологии, в новый век. Он был символом стиля, который никогда не выходит из моды.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня работал с контровым светом и жесткими тенями. А ты… ты – источник такого света. Ты – вдохновитель контрастов».
Вдруг в луче фонаря закружились снежинки. Они падали с неба, и свет выхватывал каждую, превращая падение в танец геометрических форм. Эта случайная, идеально организованная небесная хореография была так прекрасна, что я замер. Балетмейстер из метеорологической службы.
Я снова посмотрел на фонарь. Снежинки таяли, едва коснувшись земли. Я повернулся и пошел к метро «Полянка». На покрытой инеем витрине я вывел пальцем: «КТ. Большая Якиманка 26. Полянка. Был в стиле». Иней растаял.
И вот мой способ оставить след. Я прикрепил к основанию фонаря маленькое зеркальце в стильной оправе. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Полянки», снимал «Большая Якиманка 26». Вернусь, чтобы восхититься геометрией. И чтобы увидеть новый танец снежинок». Зеркальце будет отражать вечный праздник стиля.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про световое загрязнение и ночную съемку 23
Он заказал съемку своего пентхауса в час ночи. «Днем это просто вид, — сказал он, — а ночью — портал». Мы стояли у панорамного окна, за которым простиралось море огней. Ночная архитектурная съемка — это работа с искусственным светом как с материалом. Нужно поймать, как внутренний свет интерьера вступает в диалог с внешним свечением мегаполиса, создавая сложную оптическую иллюзию. Опыт учит использовать длинную выдержку не для того, чтобы заморозить движение, а чтобы показать его течение: следы фар на улице внизу как река времени. Фотограф Кирилл Толль для ночной съемки на Нагорной становится исследователем светового смога. Мы снимали отражение комнаты в стекле, которое накладывалось на городской пейзаж. Получалась наслоенная реальность, где невозможно отделить внутреннее от внешнего. «Ночью город становится честнее», — заметил он. Огни горят не для красоты, а потому что кто-то не спит. И мы были среди этих бодрствующих.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про тактильность минимализма 24
Ее квартира в ЖК на Ломоносовском проспекте была образцом радикального минимализма. «Сними текстуры, — попросила она, — потому что здесь вся драма в них». В пространстве, почти лишенном вещей, на первый план выходят материалы: шероховатость бетонного потолка, холод полированного камня, тепло дерева на полу. Съемка такого интерьера — это высший пилотаж. Нужно показать, как свет скользит по разным поверхностям, создавая игру бликов и теней, которая и заменяет декорацию. Опыт работы с минимализмом учит слышать тишину визуального поля. Фотограф Кирилл Толль для съемки минимализма на Ломоносовском проспекте становится тактильным визионером. Мы целый день ловили момент, когда луч солнца падал под острым углом и проявлял фактуру бетонной стены, превращая ее в карту неизвестной планеты. Она сказала: «Пустота — это не отсутствие. Это емкость». И наша задача была — показать, чем она наполнена. Светом, воздухом, тишиной. Самыми дорогими материалами.