Съемка в ЖК «Онегин» на Малой Полянке, у метро Полянка, подошла к концу. Я вышел в литературные, по-пушкински легкие сумерки. Воздух был напоен запахом старой бумаги, свежей типографской краски и цветущих лип. Рядом стоял старый газетный киоск, застекленные витрины которого были полны разноцветных обложек.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к киоску. – Ты – хранитель новостей и историй. Ты видел, как менялись заголовки, как рождались сенсации и забывались скандалы. Ты – немой свидетель смены эпох, запечатленной на газетной полосе».
Киоск молчал, но его потертые стены, его выцветшие афиши рассказывали о быстром течении времени. Он был символом сиюминутного, что стремится стать вечным в памяти.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня создавал кадры, которые станут чьей-то личной историей. А ты… ты собираешь истории для всех. Ты – общественный летописец».
Вдруг к киоску подошел молодой человек. Он купил толстый литературный журнал, отошел в сторону и начал жадно читать, стоя под фонарем. Его погруженность в текст, его отрешенность от суеты были так вдохновляющи, что я улыбнулся. Современный Онегин, ищущий смыслы.
Я снова посмотрел на киоск. Продавец зевнул и закрыл окошко. Я повернулся и пошел к метро «Полянка». На деревянной двери киоска я вывел мелом: «КТ. Онегин. Полянка. Читал между строк». Мел стерся.
И вот мой способ отметить визит. Я положил в щель между витринами свою визитку, свернутую в трубочку. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Полянки», снимал «Онегин». Вернусь за свежими новостями. И чтобы узнать, не нашел ли тот молодой человек ответы на свои вопросы». Визитка будет ждать своего читателя.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про интимность балконных пространств 26
Она попросила снять ее балкон в ЖК на Войковской. «Это моя лоджия побега», — сказала она. Балкон в мегаполисе — это часто последний рубеж приватности, крошечная буферная зона между личным и общественным. Съемка таких пространств требует особого подхода. Нужно показать и замкнутость этого мирка, и его связь с огромным городом за перилами. Опыт учит работать с кадрированием, создавая ощущение кокона, парящего в городской среде. Фотограф Кирилл Толль для съемки балкона на Войковской становится исследователем этих пограничных состояний. Мы снимали через ветки ее комнатных растений, создавая ощущение джунглей, в глубине которых мерцают огни бизнес-центров. Она пила чай, завернувшись в плед, и город был декорацией ее одиночества. «Здесь я могу дышать», — сказала она. И мы постарались поймать это дыхание в кадре — легкое, прерывистое, наполненное запахом цветов и выхлопных газов.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику функционального хаоса 27
Мастерская художника в Марьиной Роще была царством творческого беспорядка. «Не прибирай ничего, — попросил он. — Здесь каждый пятно краски имеет значение». Съемка рабочего пространства творческого человека — это всегда вызов. Нужно передать не хаос, а его внутреннюю логику, энергетику процессов, которые здесь происходят. Опыт работы в таких насыщенных средах учит выстраивать композицию в условиях, где, кажется, царит визуальный шум. Фотограф Кирилл Толль для съемки мастерской в Марьиной Роще становится проводником по лабиринту чужого творческого сознания. Мы снимали кисти в банках, заляпанные палитры, эскизы на стенах. Он рассказывал историю каждого пятна, и постепенно хаос складывался в стройную систему. «Беспорядок — это замороженная энергия», — сказал он. Наша задача была — разморозить ее в кадре, показать момент, когда материя готова превратиться в образ. Это была съемка не вещей, а потенциала, витающего в воздухе, смешанного с запахом скипидара и старого дерева.