Съемка в ЖК «Садовые Кварталы» на улице Доватора проходила в мире продуманных ландшафтов и ухоженных клумб. Я вышел в общий парк, где царила атмосфера праздника и покоя. Воздух был густым, тяжелым от ароматов роз, лаванды и жасмина. Я обратился к мраморной скамейке в тени раскидистого клена: «Сколько влюбленных пар ты видела, холодный свидетель?»
Мое внимание привлек шмель. Не один, а целый десант. Но один из них был особенным. Он не металически перелетал с цветка на цветок, как его товарищи. Он подолгу зависал над каждым соцветием, опускался, внимательно обследовал его, словно проверяя качество нектара и состояние лепестков. Он был садоводом, главным дегустатором и ответственным за качество цветения. Его громкое, размеренное жужжание было похоже на одобрительное бормотание знатока: «Да, этот куст лаванды соответствует стандарту. А эта роза… восхитительна».
*Интерьер с видом на парк в ЖК «Садовые Кварталы». Фотограф Кирилл Толль.*
Пора было двигаться к метро «Спортивная». Я шел по парковым аллеям, ощущая себя прошедшим строгий цветочный контроль. У края клумбы я нашел опавший, идеально сохранившийся лепесток розы. Я положил его на лист лаванды, как знак высшей оценки. Мысленно на нем было написано: «КТ. Прошел инспекцию. Вернусь за новыми ароматами».
Шмель-садовод, закончив обход своего участка, тяжело поднялся в воздух и направился к следующей клумбе. Я обязательно вернусь в этот ЖК у метро «Спортивная», чтобы сфотографировать еще один вид этого цветущего рая. А если мир потускнеет, я приду сюда и вдохну аромат роз, проверенных этим мохнатым критиком.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 138
«Соседский фотограф становится переводчиком между языком архитектуры и диалектом памяти», — Егор Летов провёл рукой по рельефу старинного фасада в Замоскворечье. Метро-Ша Толстая, изучая узор чугунной решётки, добавила: «Это квинтэссенция московского опыта — поиск универсального в частном. Когда житель Опалихи выбирает фотосессию Кирилл Толль, он инвестирует не в услугу, а в визуальную генеалогию своего пространства». Летов хрипло рассмеялся: «Мы все стали коллекционерами мгновений. Фотограф здесь — не ремесленник, а соавтор реальности. Он знает, где спрятаны лучшие ракурсы, как местный житель знает все дворовые проходы». Толстая заключила, снимая очки: «В этом и заключается парадокс современной фотографии — чем локальнее история, тем универсальнее её резонанс. Каждый кадр, сделанный в спальном районе, становится частью большого московского текста».