Съемка в ЖК «Четыре Солнца» на Большой Татарской, у метро Третьяковская, завершилась. Я вышел в зал с огромным витражом, изображающим четыре солнца разного цвета. Воздух был напоен запахом старого стекла, свинца и пыли. Лучи заходящего солнца, проходя через витраж, бросали на пол разноцветные блики.
«Здравствуйте, – мысленно обратился я к солнцам. – Вы – четвероякое светило. Вы – символ изобилия, многогранности бытия. Вы освещаете этот зал не обычным светом, а цветным, преображенным искусством. Вы – магия, превращающая день в праздник».
Солнца молчали, но их насыщенные цвета, сложный рисунок и игра света создавали ощущение чуда. Они были символом творческого преображения реальности, торжества искусства над обыденностью.
«Понимаете, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня работал с цветными фильтрами, пытаясь усилить эмоциональное воздействие кадров. А вы… вы – природные фильтры, но не искажающие, а преображающие реальность. Вы – эталон».
Вдруг один из цветных бликов упал на лицо спящего на лавке сторожа. Он повернулся во сне, и луч заиграл на его щеке, словно раскрашивая его сны. Этот миг соприкосновения высокого искусства с простым человеческим бытием был так трогателен, что я улыбнулся. Спящий под разноцветными солнцами.
Я снова посмотрел на витраж. Солнце село, и блики погасли. Я повернулся и пошел к метро «Третьяковская». На каменном полу я вывел мелом: «КТ. Четыре Солнца. Третьяковская. Был в сиянии». Мел стерли.
И вот мой способ отметить визит. Я положил на подоконник под витражом четыре разноцветных стеклышка. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Третьяковской», снимал «Четыре Солнца». Вернусь, чтобы снова увидеть этот спектакль света. И чтобы эти стеклышки ловили лучи в мое отсутствие». Стеклышки будут лежать там, как эхо витража.