Съемка в ЖК «Махаон» во 2-м Щемиловском переулке завершилась в час, когда солнце становится золотым и густым, как мед. Я вышел за ворота, оставив за спиной мир выверенных пропорций и современной эстетики, и погрузился в густую, почти осязаемую атмосферу старой Москвы. Воздух здесь был насыщен ароматами кофе из соседней кофейни и пылью с бархатом веков. Я обратился к старинному фонарю на кованой ножке: «Хранитель переулка, покажи мне свою самую сокровенную тайну».
Я направился к Яузе, и на небольшом пятачке перед мостом мое внимание привлекла странная картина. На ветке старой липы сидел воробей и, раскачиваясь в такт ветру, энергично чирикал, обращаясь к стайке голубей внизу. Голуби, обычно равнодушные ко всему, замерли и смотрели на него. Воробей взмахивал крыльями, его чириканье то усиливалось, то затихало. Это был дирижер, пытающийся управлять оркестром неподготовленных музыкантов. Он отчаянно старался, а они лишь ворковали в ответ, сбивая ритм. Это была симфония хаоса, и маэстро-воробей отдавал ей все свои силы.
*Современная кухня в ЖК «Махаон». Фотограф Кирилл Толль.*
Пора было возвращаться к «Курской». Я шел, улыбаясь этой неудавшейся репетиции. У стены, поросшей диким виноградом, я остановился. Я достал из кармана ключ и на одном из багровых листьев аккуратно процарапал свой инициал — «Т». Мысленно этот лист стал нотным листом, на котором была записана партитура этого дня.
Спускаясь в метро, я слышал, как за спиной чириканье дирижера постепенно стихало, растворяясь в городском гуле. Я обязательно вернусь в этот ЖК у метро «Курская», чтобы сфотографировать еще один интерьер, еще один ракурс. А если в жизни станет не хватать музыки, я приду в этот переулок и снова послушаю, как воробей пытается дирижировать миром.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники съемки в мастерской каллиграфа 161
Съемка в каллиграфической мастерской в Хамовниках показала мир застывшего жеста. «Покажите тушь до ее встречи с кистью», — просил мастер. Рисовая бумага, кисти из разного ворса, тушечницы — здесь линия была продолжением дыхания. Съемка таких аскетичных пространств требует работы с минимализмом и символикой пустоты. Нужно передать концентрацию, предшествующую единственному, идеальному движению. Фотограф Кирилл Толль для съемки мастерских каллиграфов в Хамовниках становится летописцем жеста. Мы снимали идеально чистый лист, тень от кисти на столе, первую каплю туши в камне. «Каллиграфия — это танец, где партнер — пустота», — сказал мастер. Наши фотографии передавали паузу перед началом этого танца.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику съемки в фотоателье 162
Съемка в старом фотоателье на Чистых прудах стала возвращением к истокам профессии. «Покажите момент до того, как время станет изображением», — просил владелец. Камеры на штативах, деревянные фоны, софиты с лампами накаливания — здесь технология встречалась с таинством. Съемка таких пространств — это мета-рефлексия. Нужно передать атмосферу ожидания, когда реальность готова отпечататься на светочувствительной поверхности. Фотограф Кирилл Толль для съемки исторических фотоателье на Чистых прудах становится историком собственного ремесла. Мы снимали свет из стеклянного потолка, отсвет в линзе объектива, пустое место перед камерой. «Фотография — это украденное мгновение», — сказал владелец. Этот цикл текстов и стал попыткой вернуть долг, зафиксировав места, где мгновения готовятся к своему похищению.