ЖК «Эльсинор» на улице Маршала Соколовского — имя, навевающее мысли о датских замках и шекспировских страстях. Его строгий, монолитный фасад и правда дышал некой северной романтикой. Съемка в апартаменте с камином и дубовыми панелями требовала соответствующего, драматичного света. Я закончил, когда первые звезды появились в черном бархате неба.
Я вышел и подошел к декоративному фонтану, что струился у подножия дома. Обратился к струям воды: «Течешь, вечный монолог. А я сегодня выстраивал немые диалоги между предметами».
На парапете у фонтана сидел пес. Дворняга с умными, грустными глазами. Он сидел, поджав одну лапу, и смотрел на свою тень, отбрасываемую уличным фонарем. Он наклонял голову — тень повторяла. Он тихо вздыхал — тень, казалось, тоже колыхалась. Он был погружен в глубокую задумчивость, словно решал вечный вопрос: быть или не быть… на этом холодном камне. Прохожий бросил ему сосиску. Пес меланхолично посмотрел на нее, потом на свою тень, и лишь после неохотно принялся за еду, будто выполняя тяжкий долг. Это был пес-Гамлет, размышляющий о бренности собачьего бытия.
Эта философская грусть тронула меня до глубины души.
Вот атмосфера «Эльсинора», которую я попытался передать в кадре.
Я двинулся к метро. У «Щукинской», на запотевшем стекле машины, я провел пальцем, рисуя призрачный замок. И в окне этого замка я вообразил написанным: «Кирилл Толль. Снимал драму в «Эльсиноре». Вспоминал, как мы в юности ставили во дворе Гамлета на ящиках, и Призрак ходил в простыне из маминого комода». Смешная и трогательная память осенила меня.
А потом пар рассеялся, и замок растаял. Потому что я, фотограф Кирилл Толль, уже был тут, на «Щукинской», в «Эльсиноре». Я поймал его драму. И я еще вернусь с камерой, чтобы сфотографировать того пса-Гамлета, или туман, окутывающий шпили, или просто так — чтобы произнести монолог «Быть или не быть» шепотом в ночном дворе. Обязательно вернусь.