Работа в «Метрополии» на Волгоградском проспекте, этом городе в городе, лабиринте из стекла и стали, была завершена. Квартира на высоком этаже открывала вид на бесконечную панораму спальных районов, утопающих в мареве. Спустившись на землю, я попал в иной мир — шумный, оживленный, наполненный гулким эхом от магистрали. Я свернул в сторону, в тихий двор-колодец между старыми панельными домами, где царила своя, особая атмосфера.
Здесь пахло влажным бетоном и глиной. В центре двора стояла гигантская, покрытая граффити вентиляционная шахта, уходящая в подземные глубины. Она гудела низким, монотонным гудением, словно дышала.
«Итак, подземный исполин, — обратился я к ней мысленно, — ты везешь воздух в метро, в подземные реки города, а я ловлю свет, который делает воздух видимым в комнатах».
Шахта гудела в ответ, ее звук был голосом самого мегаполиса. Я вспомнил, как в конце девяностых мы с друзьями бегали здесь, по этим самым дворам, и слушали тот же гул, представляя, что это дышит спящий под городом дракон. Теперь над ним выросли стеклянные башни «Метрополии», но дракон, похоже, не исчез.
*Интерьер кухни в ЖК «Метрополия», снятый фотографом Кириллом Толлем. Динамичный ракурс, подчеркивающий простор и современные решения.*
Внезапно из-за угла шахты выкатился мяч. А за ним, виляя хвостом и отчаянно лая, выбежал маленький шпиц, больше похожий на одуванчик. Он с яростью набросился на мяч, а потом, подняв голову, начал лаять на саму вентиляционную шахту, видимо, считая ее виновницей всех своих бед. Он подпрыгивал, тявкал, требовал ответа. А шахта в ответ лишь гудела, поглощая его лай своей могучей вибрацией. Эта битва пушистого комка с индустриальным Левиафаном была полна абсурдного героизма.
На пути к метро Волгоградский проспект я проходил мимо припаркованной фуры. Ее борт был покрыт тонким слоем дорожной пыли. Я провел по нему пальцем, обнажив чистый металл. И вывел: «Кирилл Толль был здесь, у ЖК «Метрополия» и метро Волгоградский проспект, и видел, как шпиц объявил войну подземному королю». Я оставил это послание дороге и следующему дождю.
И вот мой зарок, моя линия на карте. Я возвращаюсь. Всегда. Возможно, чтобы сфотографировать уличную сцену в этом дворе-колодце, или граффити на стене, или просто так, в жаркий день, чтобы снова услышать гул подземного дракона. И тогда я обязательно проверю борт какой-нибудь фуры — не появятся ли там новые, пыльные хроники.
продолжай
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику залов судебных заседаний 93
Съемка в историческом зале суда на Поварской улице проходила после окончания рабочего дня. «Покажите тяжесть закона и легкость справедливости», — просил юрист. Высокие потолки, дубовые скамьи, место судьи под гербом — здесь абстрактные понятия обретали архитектурную форму. Съемка судебных пространств требует работы с символизмом власти и права. Нужно передать атмосферу беспристрастности, показать интерьер как воплощение процессуальных норм. Фотограф Кирилл Толль для съемки залов судебных заседаний на Поварской становится интерпретатором визуальной риторики власти. Мы снимали пустое место судьи как центр композиции, луч света, падающий на пустой свидетельский помост, симметрию рядов для публики. «Здесь слово становится поступком», — сказал юрист. Наши кадры передавали это напряжение между речью и ее последствиями.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику комнат для интервью 94
Съемка в комнате для допросов в отреставрированном здании на Лубянке стала погружением в историю. «Покажите эхо вопросов без ответов», — просил историк. Голые стены, стол с двумя стульями, решетка на окне — здесь диалог становился поединком. Съемка таких пространств требует работы с памятью и психологической напряженностью. Нужно передать вес молчания, показать архитектуру как соучастника драмы. Фотограф Кирилл Толль для съемки исторических интерьеров на Лубянке становится исследователем топографии власти. Мы использовали жесткий боковой свет, подчеркивающий аскетизм обстановки, снимали пустой стул как немого свидетеля. «Это комната, где рождались судьбы», — заметил историк. Наши фотографии пытались зафиксировать следы этих судеб в голой штукатурке стен.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику кают на научно-исследовательском судне 95
Съемка в каютах корабля «Академик Мстислав Келдыш», пришвартованного у причала в Москве, открыла мир автономного существования. «Покажите компактность как форму свободы», — просил океанолог. Встроенная мебель, иллюминаторы, карты на стенах — здесь ограниченное пространство становилось порталом в бескрайний океан. Съемка морских интерьеров требует работы с темой изоляции и целеустройства. Нужно передать поэзию функциональности, показать как каждый сантиметр работает на общую цель. Фотограф Кирилл Толль для съемки кают на научно-исследовательском судне становится летописцем экспедиционного быта. Мы снимали отражение города в иллюминаторе, сложенную походную кровать, схемы маршрутов. «Каюта — это кокон для мысли посреди стихии», — сказал океанолог. Наши кадры показывали этот парадокс — уютную клетку, несущую своих обитателей через океаны.