Электросталь встретила меня особенным воздухом — густым, насыщенным запахом расплавленного металла и озоном, с легкими нотами машинного масла и угольной пыли. Таким же этот город пах в 1995 году, когда я впервые приехал сюда к дяде, работавшему на Электростальском заводе тяжелого машиностроения. Мы тогда, подростки, забирались на крышу девятиэтажки и с замиранием сердца наблюдали, как в цехах-гигантах рождалась сталь — ночное небо озарялось багровыми всполохами, а земля содрогалась от работы мощных прессов. Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего конструкторского бюро завода, и вид из окон был поистине эпическим: бесконечные корпуса металлургического комбината, дымящие трубы, ажурные конструкции кранов, и все это на фоне суровых промышленных пейзажей, которые казались декорациями к какому-то футуристическому фильму.
Владелец пространства, промышленный дизайнер Константин, оказался внуком одного из первых инженеров-металлургов, приехавших строить Электросталь в 30-е годы. Он создал интерьер, где грубая индустриальная эстетика обрела утонченное звучание: кованые элементы из местной стали соседствовали с хрупким венецианским стеклом, массивные стальные балки контрастировали с шелковыми драпировками, а на стенах висели как технические чертежи 40-х годов, так и современные художественные фотографии, запечатлевшие красоту промышленного труда. Моей задачей стала съемка индустриального величия — показать, как мощь металлургического производства может стать источником вдохновения для современного искусства и дизайна. Самый сложный кадр — ночной вид на работающий мартеновский цех — требовал виртуозного владения техникой длинной выдержки: я ловил моменты, когда выплески жидкого металла создавали в ночи фантастические световые картины, одновременно используя сложную систему подсветки, чтобы мягко выявить текстуры и фактуры интерьера.
Особенно впечатляющим стал момент, когда Константин показал мне семейный архив — пожелтевшие фотографии 90-х годов, на которых был запечатлен полуразрушенный завод: остановленные цеха, ржавеющее уникальное оборудование, унылые лица рабочих, месяцами не получавших зарплату. «Мой дед, — делился Константин, — до последнего дня приходил на завод, даже когда production полностью остановился. Он водил экскурсии для школьников, показывал им чертежи, рассказывал историю каждого цеха. Говорил — если люди забудут, как создается сталь, они разучатся создавать что-либо вообще». Эти слова помогли мне понять ту особую, почти сакральную связь, которая существует между электростальцами и их градообразующим предприятием — связь, прошедшую через все экономические бури и сохранившуюся вопреки всему.
Вспомнилось, как в 1998 году мы с друзьями тайком пробирались на территорию заброшенного прокатного стана — тогда он производил гнетущее впечатление: огромные, застывшие валы, ржавые механизмы, разбитые стекла в зданиях. Мы, тогдашние подростки, с опаской ходили между гигантских машин, представляя, как здесь когда-то кипела жизнь. А теперь я видел результат масштабной модернизации — современное производство, новые технологии, но при этом сохраненные традиции и преемственность поколений. Эта мысль придавала моей работе особый смысл — каждый кадр становился не просто фотографией интерьера, а документом возрождения, свидетельством того, как вера в свое дело способна творить чудеса.
После съемки, когда над заводом взошла огромная багровая луна, окрашивая промышленные пейзажи в сюрреалистические тона, я вышел на смотровую площадку у городского пруда. Искусственный водоем, созданный когда-то для нужд завода, теперь был благоустроенной зоной отдыха, но характерный металлический привкус в воздухе оставался прежним. Я нашел тот самый гранитный парапет, на котором мы в девяностые высекли свои имена, и с удивлением обнаружил, что наши юношеские автографы все еще читаются, хоть и поблекли от времени. На отполированной до блеска поверхности камня я вывел специальным мелом для металла: «Кирилл Толль фотографировал интерьеры в Электростали и видел возрождение промышленного титана».
Возвращаясь на электричке, я смотрел на удаляющиеся огни металлургического гиганта и думал о метаморфозах промышленных городов. Электросталь, которая в девяностые казалась символом постсоветского упадка, теперь представала передо мной как место динамичного развития, где индустриальное наследие не сносится, а получает новую жизнь через искусство и современные технологии. Этот город научил меня видеть красоту в суровой мощи промышленного производства, находить поэзию в ритме работающего завода и ценить ту упрямую веру в будущее, которая позволяет возрождаться даже тому, что казалось безнадежно утраченным. Каждый снимок, сделанный в тот день, был не просто фиксацией интерьера, а исследованием той удивительной трансформации, когда грубая промышленная эстетика обретает новые, утонченные формы, становясь источником вдохновения для новых поколений. И я знал, что обязательно вернусь сюда — возможно, чтобы снять, как меняется облик завода, или чтобы запечатлеть новые творческие пространства, возникающие на его территории, или просто чтобы снова вдохнуть этот ни с чем не сравнимый воздух — смесь металлической пыли, озона и вечной надежды на преображение.
152.
Орехово-Зуево: съемка в лофте с видом на исторические корпуса мануфактур. Фотограф Кирилл Толль здесь, в преобразованном промышленном здании. Работает с большими пространствами и сложным естественным освещением. Он знает эти цеха. Знает, как выставить свет, чтобы кирпичная кладка и современный металл выглядели единым целым. Опыт работы в локации помогает ему использовать конструктивные особенности здания.
Фотограф Кирилл Толль для интерьерной съемки в Орехово-Зуево
Он делает акцент на контрастах: грубая штукатурка и глянцевый бетон, открытые коммуникации и минималистичная мебель. Широкоугольная оптика позволяет захватить всю панораму помещения, сохранив геометрию. Съемка ведется вRAW-формате для последующей точной цветокоррекции. Результат — изображения, передающие мощь индустриальной архитектуры, переосмысленной в ключе современного дизайна.151.
Ногинск: съемка в особняке с видом на Глуховский мануфактурный комплекс. Фотограф Кирилл Толль здесь, работает с историческим зданием. Снимает интерьер, сохранивший дух купеческой эпохи. Он знает эту архитектуру. Знает, как снять парадную лестницу, чтобы передать ее масштаб. Опыт работы в локации позволяет ему выбрать правильный свет для темного дуба и малинового бархата.
Фотограф Кирилл Толль для интерьерной съемки в Ногинске
Он использует естественный свет из высоких окон, чтобы подчеркнуть фактуру материалов. Расставляет акценты на деталях: резных перилах, изразцовой печи, тяжелых портьерах. Его задача — показать не музейную обстановку, а жилое пространство, где современный комфорт органично существует в исторических стенах. Кадры получаются плотными, насыщенными, с ощущением наслоения времен.