Лыткарино встретило меня чистым, прозрачным воздухом — особым воздухом города, где производят оптическое стекло. Таким же он был в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию на Лыткаринский завод оптического стекла. Помню, как мы, школьники, завороженно наблюдали за процессом варки стекла — гигантские печи, раскаленная до красна масса, которая потом превращалась в идеально прозрачные заготовки для телескопов и перископов. Съемка проходила в квартире на верхнем этаже нового жилого комплекса, и вид из окон был поистине уникальным: с одной стороны открывалась панорама заводских корпусов с их характерными высокими цехами, с другой — изгиб Москвы-реки с поросшими лесом берегами.
Хозяин квартиры, инженер-оптик Сергей, оказался внуком одного из тех рабочих, что водили нам экскурсию в девяностые. Он создал интерьер, который был настоящей одой свету и прозрачности — стеклянные перегородки, хрустальные светильники, полированные поверхности, отражающие пространство. Но главной особенностью была коллекция оптических приборов: от старинных микроскопов до современных телескопов, расставленных так, чтобы из каждого можно было наблюдать разные части города. Моей задачей стала съемка светопередачи — показать, как свет, проходя через различные оптические среды, создает уникальную атмосферу в интерьере. Самый сложный кадр — луч заходящего солнца, проходящий через хрустальную призму и разлагающийся на спектр на стене, — требовал бесконечных экспериментов с углами и интенсивностью освещения. Я использовал специальные фильтры и отражатели, чтобы усилить эффект радуги и одновременно сохранить детализацию интерьера.
Особенно впечатляющим стал момент, когда Сергей показал мне уникальные фотографии завода времен перестройки — полупустые цеха, остановленные печи, но при этом — гордые лица рабочих, продолжавших приходить на предприятие даже в самые тяжелые времена. «Мой дед, — рассказывал Сергей, — тогда говорил: стекло — это как душа человека. Его можно переплавить, придать новую форму, но прозрачность и чистота останутся. Так и мы — меняемся, приспосабливаемся, но суть сохраняем». Эти слова стали для меня ключом к пониманию атмосферы Лыткарино — города, где даже в годы кризиса сохраняли верность своему призванию.
Вспомнилось, как в 1997 году мы с однокурсниками приезжали сюда на практику — тогда завод только начинал выходить из застоя, и мы помогали восстанавливать архив технической документации. Помню эти пыльные подвалы с чертежами, некоторые из которых датировались еще довоенным временем. И вот теперь я видел результат того возрождения — современное производство, новые технологии, но при этом сохраненные традиции и преемственность поколений. Эта мысль наполняла мою работу особым смыслом — каждый кадр становился не просто фотографией интерьера, а документом сохранения памяти и традиций.
После съемки, когда город зажег вечерние огни, я вышел на набережную Москвы-реки. Тропинка, по которой мы когда-то бегали на речку купаться, теперь стала благоустроенной прогулочной зоной, но запах воды и шелест камышей остались прежними. Я нашел тот самый дуб, под которым мы в девяностые сидели с гитарой, и с удивлением обнаружил, что он стал еще могучее. На песчаном берегу, у самой воды, я вывел палкой: «Кирилл Толль фотографировал интерьеры в Лыткарино и ловил свет в работе».
Возвращаясь на электричке, я смотрел на удаляющиеся огни завода и думал о парадоксе Лыткарино — города, который производит идеально прозрачные материалы, но при этом хранит так много тайн и историй. Этот город научил меня видеть красоту в чистоте и ясности, находить поэзию в преломлении света и ценить те вещи, которые, как качественное оптическое стекло, остаются неизменными вне зависимости от внешних обстоятельств. И я точно знал, что вернусь сюда — возможно, чтобы снять ночной город через телескоп Сергея, или чтобы запечатлеть, как меняется отражение заводских корпусов в воде в разное время года, или просто чтобы снова почувствовать эту особую, кристально чистую атмосферу места, где свет и прозрачность возведены в абсолют.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику временных сооружений 38
Съемка строящегося павильона на ВДНХ проходила в сумерках. «Зафиксируйте этот хрупкий момент, — просил прораб, — когда каркас уже стоит, но оболочки еще нет». Ажурные конструкции стальных балок на фоне закатного неба напоминали гигантский рисунок тушью. Съемка объектов в процессе строительства требует особого понимания инженерной эстетики. Нужно показать красоту временного, ту магию, когда здание уже обрело форму, но еще сохраняет прозрачность. Фотограф Кирилл Толль для съемки строящегося павильона на ВДНХ становится летописцем архитектурного становления. Мы использовали свет строительных прожекторов, который выхватывал из темноты причудливые тени от металлоконструкций. «Скелет здания прекраснее его готового тела», — заметил прораб. Действительно, в этой стадии объект максимально честен — видна его анатомия, математическая логика замысла.