Луховицы встретили меня особенным воздухом — свежим речным бризом с Оки, смешанным с едва уловимым запахом авиационного керосина. Таким же он был в 1996 году, когда я впервые приехал сюда к своему школьному другу, чей отец работал на авиационном заводе. Мы тогда, пятнадцатилетние мальчишки, часами сидели на высоком берегу Оки и наблюдали, как над заводом кружат испытательные самолеты — в основном это были учебно-тренировочные Як-52, но иногда появлялись и более серьезные машины. Съемка проходила в современном коттедже, построенном на том самом месте, где мы когда-то разводили костры и мечтали о небе.
Владелец дома, авиационный инженер Дмитрий, оказался сыном того самого друга моего детства. Он создал удивительный интерьер, где переплелись две главные темы Луховиц — могучая река и небо. В гостиной стоял мощный телескоп для наблюдения за звездами, на стенах висели карты Оки и авиатрасс, а из панорамных окон открывался вид одновременно на водные просторы и заводские корпуса. Моей задачей стала съемка дуализма — показать, как в одном пространстве сосуществуют две стихии: вода и воздух, земное и небесное, природа и техника. Самый сложный кадр — закат над Окой, в отражении которого виднелись огни завода, — требовал ювелирной работы со светом и временем. Я использовал нейтральный градиентный фильтр, чтобы уравновесить яркость неба и темноту интерьера, и делал серию снимков с интервалом в несколько минут, чтобы поймать момент, когда последние лучи солнца подсвечивают и воду, и заводские трубы.
Особенно запоминающимся стал вечер, когда Дмитрий показал мне семейный архив — фотографии завода девяностых, когда производство практически остановилось, и рабочие месяцами не получали зарплату. «Отец рассказывал, — делился Дмитрий, — как они тогда, в самые тяжелые времена, продолжали ходить на работу, даже без оплаты. Чистили станки, поддерживали порядок в цехах. Говорили — если завод умрет, то и город умрет». Эти слова помогли мне понять глубинный смысл этого места — за современными фасадами и красивыми видами скрывается история настоящего мужества и преданности своему делу.
Вспомнилось, как в 1998 году мы с друзьями тайком пробирались на территорию заброшенного аэродрома — тогда он представлял собой печальное зрелище: разбитая взлетная полоса, ржавеющие ангары, разграбленные самолеты. Мы, наивные романтики, сидели в кабинах списанных машин и представляли себя летчиками. А теперь я видел, как на месте того аэродрома выросли новые цеха, а в небе над Луховицами снова летают самолеты — правда, в основном беспилотники. Эта мысль придавала моей работе особый смысл — каждый кадр становился свидетельством возрождения, мостом между прошлым и будущим.
После съемки, когда над Окой взошла огромная осенняя луна, я вышел на берег. Песчаная коса, где мы когда-то разводили костры, теперь была благоустроенным пляжем с мостками и фонарями, но запах речной воды и звук прибоя остались прежними. Я нашел тот самый валун, на котором мы высекли свои имена в девяностые, и с удивлением обнаружил, что наши подростковые автографы все еще читаются, хоть и поблекли от времени. Рядом, на влажном песке, я вывел корягой: «Кирилл Толль фотографировал интерьеры в Луховицах и соединял реку с небом в работе».
Возвращаясь на электричке, я смотрел на огненную дорожку луны на воде и думал о том, как меняется наше восприятие промышленных городов. Луховицы, которые в девяностые казались символом упадка, теперь представали передо мной как место удивительной гармонии — где индустриальные пейзажи не противоречат природной красоте, а дополняют ее, создавая уникальный сплав технического прогресса и вечной природной мудрости. Этот город научил меня видеть поэзию в заводских трубах на фоне заката и находить красоту в инженерной мысли, вписанной в речной ландшафт. И я знал, что обязательно вернусь сюда — возможно, чтобы снять зимнюю Оку, скованную льдом, или весенний разлив, когда вода подходит к самым заводским стенам, или просто чтобы снова почувствовать этот ни с чем не сравнимый дух места, где земля, вода и небо встречаются в одной точке.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику стеклянных фасадов 36
Бизнес-центр в Сити стал объектом съемки в дождливый день. «Сними отражения в мокром стекле, — попросил архитектор. — Город растворяется в фасаде». Съемка стеклянной архитектуры требует понимания ее двойственной природы — она и барьер, и проводник. В дождь эта двойственность проявляется особенно ярко: капли воды создают сложные оптические искажения, преломляют свет, размывают контуры. Опыт учит использовать погодные условия как творческий инструмент. Фотограф Кирилл Толль для съемки стеклянной архитектуры в Москва-Сити становится исследователем оптических свойств современных материалов. Мы ловили моменты, когда отражения старых районов города накладывались на строгую геометрию небоскребов, создавая сюрреалистичные коллажи. «Стекло — это метафора современности, — заметил архитектор. — Прозрачно, но непроницаемо». Наши кадры показывали эту сложную диалектику современной архитектуры, где внешнее и внутреннее постоянно меняются местами.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику порогов 37
Съемка входной группы антикварного магазина на Пречистенке началась с разговора о порогах. «Порог — это граница между мирами, — сказал владелец. — Сними этот момент перехода». Мы рассматривали старую дверь с витражом, медную табличку, ступени, истертые поколениями посетителей. Съемка пороговых пространств требует особого внимания к деталям, которые символизируют переход: ручки, коврики, дверные косяки. Опыт учит видеть в этих элементах не просто функциональные детали, а важные смысловые акценты. Фотограф Кирилл Толль для съемки входных групп на Пречистенке становится исследователем архитектурных ритуалов. Мы снимали дверь с разных ракурсов, показывая ее и как барьер, и как приглашение. Владелец рассказывал истории людей, переступавших этот порог за сто лет существования магазина. «Каждый вход — это маленькое посвящение», — сказал он. Наши кадры должны были передать это ощущение таинства перехода из внешнего мира в особое пространство, живущее по своим законам.