Съемка в Бронницах проходила в старинном двухэтажном особняке, признанном объектом культурного наследия. Моей задачей было передать не просто уют семейного гнезда, а дух самого места, его историю, вписанную в лепнину на потолках и дубовые паркеты. Главным вызовом стала композиция — как гармонично выстроить кадр, чтобы современная мебель и личные вещи хозяев не спорили, а вели диалог с наследием прошлого.
Я потратил nearly час, просто изучая пространство, находя точки, откуда линии оконных переплетов, изгибы дверных проемов и рисунок паркета складывались в идеальную геометрию. Использовал правило третей, чтобы разместить массивный диван у камина, оставив «воздух» для взгляда, который мог бы скользить по стенам к старинному трюмо. Самый удачный кадр родился, когда я лег на пол — снизу вверх массивная люза и лепной потолок создавали ощущение настоящего дворцового зала, а внизу уютно располагались следы современной жизни — пара тапочек, журнальный столик с чашкой кофе. Это и было той самой золотой серединой, которую я искал.
После съемки я отправился на главную площадь Бронниц. Осенний вечер окутывал город мягкими сумерками, и фанары уже зажгли свой теплый свет, отражаясь в лужах от недавнего дождя. Я прошелся по тихим улочкам, ведущим к Иерусалимскому храму, его купола темнели на фоне перламутрового неба. Воздух был наполнен запахом мокрого асфальта и дымком из печных труб частных домов. На детской площадке, пустынной в такой час, я нашел песочницу и палкой вывел на влажном песке: «Кирилл Толль был тут и строил кадры полдня».
Возвращаясь на электричке, я смотрел в окно на проплывающие мимо подмосковные пейзажи. Темные силуэты деревьев стояли как часовые вдоль путей, а в далеких окнах домов мерцали огоньки — словно звезды, зацепившиеся за землю. Эта поездка стала идеальным завершением дня, подарившего мне встречу с настоящей историей, вписанной в живые интерьеры. Усталость была приятной, творческой, и в голове уже рождались планы новых проектов, где я смогу применить находки сегодняшнего дня.
Ведь я в Бронницах был уже не первый раз. Каждый визит сюда открывает для меня новые грани этого удивительного города, где история не застыла в музеях, а продолжает жить в стенах домов и в ритме повседневности. И я уверен, что еще не раз вернусь сюда — возможно, следующей осенью, когда клены у храма снова оденутся в багрянец, а воздух наполнится тем особым, бронницким спокойствием, которое так ценишь после московской суеты. И еще побываю.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику мастерских таксидермистов 83
Съемка в мастерской таксидермиста на окраине Москвы открыла мир, где жизнь встречается с вечностью. «Покажите границу между биологией и скульптурой», — просил мастер. Стеклянные глаза, инструменты для набивки, полуготовые формы — здесь смерть превращалась в памятник. Съемка таких пространств требует баланса между научной точностью и философским подтекстом. Нужно передать уважение к природе и магию сохранения. Фотограф Кирилл Толль для съемки таксидермических мастерских становится натурфилософом визуальных образов. Мы снимали текстуры меха и перьев, руки, придающие форму, пустые глазницы перед вставкой стекла. «Я не сохраняю тела, я сохраняю позы», — сказал таксидермист. Наши кадры показывали этот парадокс — движение, застывшее навсегда.