Съемка в Белоозёрском изначально была назначена на вторую половину дня, и я заранее предвкушал, как буду работать с вечерним, искусственным светом. Квартира располагалась на одном из верхних этажей современной новостройки и обладала главным своим козырем — панорамными окнами с видом на озеро и заречные дали. Хозяева, молодая пара, которая переехала сюда из Москвы за тишиной и природой, поставили передо мной четкую и творческую задачу: запечатлеть не просто интерьер, а именно вечернюю атмосферу их дома — уютный, теплый свет домашних ламп, контрастирующий с холодным синим сиянием закатного неба и первыми огнями города, отражающимися в темной воде.
Работа затянулась до самого вечера, и по мере того, как солнце садилось, а небо за окном превращалось из оранжевого в индиго, я начал основную часть съемки. Ключевым техническим приемом стала длинная выдержка. Штатив был незаменим. Я выставлял кадры на 20, 30, а иногда и больше секунд, чтобы пропустить в объектив как можно больше света и не поднимать шумовые значения ISO. В полной тишине комнаты, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов и моим собственным дыханием, камера медленно, пиксель за пикселем, «впитывала» световую картину. Самый сложный, но и самый эффектный кадр — вид из окна. Нужно было поймать момент, когда небо еще не полностью черное, а сохраняет глубокий синий оттенок, и на его фоне уже горят огни уличных фонарей и окон домов. Я дождался, когда по загородной трассе, видной вдали, пошел плотный поток машин, и их фары на длинной выдержке нарисовали на снимке изящные световые шлейфы — красные и белые линии, словно кровеносная система спящего города. Получилась настоящая магия: на итоговых фотографиях уютный, теплый интерьер с горящим камином (электрическим, но очень убедительным) и мягким светом торшера органично сливался с прохладным, динамичным ночным пейзажем за окном в единую, целостную картину.
Когда я наконец упаковал оборудование, за окном была уже глубокая ночь. Я вышел на улицу, и меня обнял чистый, холодный воздух, пахнущий озером, мокрым асфальтом и осенней сыростью. Несмотря на усталость, я чувствовал прилив энергии — такой кайф испытываешь, когда сложная творческая задача решена блестяще. Я прошелся по пустынным, ярко освещенным фонарями улицам этого спящего городка и вышел к главной его достопримечательности — озеру. Оно лежало передо мной черное, бездонное и абсолютно неподвижное, и на его идеальной поверхности, как на стекле витрины, дрожали отраженные золотые огни фонарей, выстраиваясь в гирлянды. Где-то в темноте слышались тревожные крики ночных птиц. Я не спеша обошел небольшой деревянный причал, чувствуя, как творческое возбуждение от съемки постепенно сменяется глубоким, ничем не нарушаемым умиротворением.
На песке у самой кромки воды, где темная влага медленно подтачивала берег, я достал перочинный нож и аккуратно, стараясь не порвать ровную линию, вывел: «Кирилл Толль фотографировал ночь в Белоозёрском полдня». Фраза звучала немного загадочно и даже поэтично, что полностью соответствовало настроению этого места и этого вечера.
Добираться до Москвы пришлось на одной из последних электричек. Вагон был почти пуст, лишь несколько усталых пассажиров дремали в своих креслах. Я сидел у окна, в котором отражалось мое собственное усталое, но абсолютно счастливое лицо, и смотрел на мелькающие за ним одинокие огни дачных участков, темные массивы лесов и призрачные очертания спящих полей. Эта поездка стала идеальным эпилогом к долгому и продуктивному дню.
Ведь я в Белоозёрском был уже не первый раз. И еще побываю.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику гостиничных номеров 44
Люкс в отеле у Павелецкого вокзала стал объектом съемки в синий час. «Каждый номер — это сцена для чужой драмы», — заметил управляющий. Съемка гостиничных интерьеров — это работа с ожиданием. Нужно показать пространство, готовое принять любого гостя, но сохраняющее нейтральность. Опыт учит создавать кадры, где ощущается присутствие отсутствия — заправленная кровать, ждущая человека, чистый халат, приготовленные тапочки. Фотограф Кирилл Толль для съемки гостиничных номеров у Павелецкой становится режиссером потенциальных сюжетов. Мы снимали отражение города в зеркале прикроватной тумбы, ловили момент, когда свет из окна падал на паркет идеально ровным прямоугольником. «Гостиница — это архитектура временности», — сказал управляющий. Наши фотографии передавали это ощущение прекрасного мимолетности, где каждый момент ценен именно своей краткостью.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику ресторанных пространств 45
Съемка в ресторане на Рождественке началась до открытия. «Покажите танец света и тени в пустом зале», — просил владелец. Расставленные столики, начищенные бокалы, сложенные салфетки — все готовилось к вечернему представлению. Съемка ресторанных интерьеров требует понимания сценографии гостеприимства. Нужно передать атмосферу предвкушения, когда пространство замерло в ожидании гостей. Фотограф Кирилл Толль для съемки ресторанных интерьеров на Рождественке становится хореографом света. Мы использовали боковое освещение, которое выявляло текстуру материалов — бархат обивки, полировку дерева, грань хрусталя. «Ресторан — это театр, где еда становится спектаклем», — говорил шеф-повар. Наши кадры показывали сцену перед началом действия, когда декорации готовы, а актеры еще не вышли.