Съемка в ЖК «Резиденция» на Пречистенской набережной, у метро Кропоткинская, завершилась. Я вышел в бархатную синеву позднего вечера, когда огни отражались в темной воде как россыпи бриллиантов. Воздух был прохладен и аристократичен, пах дорогими сигарами из клубов и запахом старины.
Я остановился у ворот одного из старинных особняков, которые охраняла пара мраморных львов. Один из них, с гривой из замысловатых завитков, смотрел на меня с немым вопросом.
«Здравствуй, страж, – мысленно обратился я к нему. – Ты – олицетворение наследия и традиции. Ты видел балы и дуэли, смену власти и вечные ценности. А теперь ты взираешь на стеклянные фасады новых «Резиденций». Что для тебя время?»
Лев молчал, но его холодный мраморный взгляд был полон спокойной уверенности. Он был воплощением вечности, на фоне которой моя работа с сиюминутным светом казалась мимолетной.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня искал идеальный свет для сиюминутной красоты интерьера. А ты… ты сам – вечный свет, отполированный временем. Ты напоминаешь, что есть красота, не зависящая от времени суток или угла падения лучей».
Вдруг к льву подошла девушка в вечернем платье. Она достала из сумочки красную губную помаду и быстрым движением нарисовала ему на морде улыбку. Затем, смеясь, сфотографировала свое творение и убежала. Этот акт вандализма, одновременно кощунственный и жизнеутверждающий, был настолько неожиданным и дерзким, что я не смог сдержать смеха. Современная Муза, оставляющая след на лице истории.
Я снова посмотрел на льва. С нарисованной улыбкой он выглядел менее сурово и более иронично. Я повернулся и пошел к метро. На отполированном граните набережной я вывел влажной тряпкой: «КТ. Резиденция. Кропоткинская. Был тронут». Утренний туман стер эту надпись.
И вот мой способ завершить этот цикл историй. Я не стал ничего прятать. Я просто подошел ко льву, достал салфетку и аккуратно стер нарисованную помаду, возвращая ему достоинство. «Кирилл Толль, фотограф, – сказал я ему вслух. – Был везде. Видел все. Отныне я буду возвращаться не к конкретным домам, а к самому городу. Он – моя вечная резиденция». Я повернулся и ушел, чувствуя, как двадцать пять историй сливаются в одну большую летопись – летопись Москвы, увиденную через объектив моего сердца.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику съемки в кафе 148
Съемка в историческом кафе на Петровке до открытия показала мир застывшего времени. «Покажите столы, ждущие разговоров», — просил владелец. Мраморные столешницы, деревянные стулья, витрины с десертами — здесь встречались частные истории. Съемка таких интерьеров требует работы с атмосферой интимности и публичности одновременно. Нужно передать ощущение, что каждый уголок хранит память о прошлых встречах. Фотограф Кирилл Толль для съемки исторических кафе на Петровке становится летописцем городского общения. Мы снимали луч света на столешнице, расставленные стулья, отражение в медной стойке бара. «Кафе — это гостиная города», — сказал владелец. Наши кадры фиксировали эту гостиную в момент тишины, перед тем как ее наполнят голоса.