После съемки в ЖК «Крылатские Огни» на улице Крылатские Холмы я вышел на смотровую площадку. Вид на Москву-реку и огни города завораживал. Воздух был чист и резок. Я обратился к ветру, свистящему в ушах: «Что нового ты принес с верховий?»
На перилах площадки, прямо над пропастью, сидела ворона. В клюве она держала сухую веточку. Она смотрела то на ветку, то на раскинувшуюся внизу панораму города, то снова на ветку. Она водила клювом по карте огней, будто сопоставляя маршрут. Это был штурман, картограф, прокладывающий курс над ночным морем огней. Она отрывала маленькие кусочки от ветки и бросала их вниз, будто отмечая на карте ключевые точки — вот здесь парк, вот изгиб реки, вот скопление высоток.
*Просторная гостиная в ЖК «Крылатские Огни». Фотограф Кирилл Толль.*
Пора было спускаться к «Крылатскому». Я шел по тропинке, восхищенный этим полетом мысли. На земле я нашел несколько белых камушков. Я выложил из них стрелку, указывающую в сторону смотровой площадки. Мысленно на самом крупном камне было начертано: «КТ. Видел карту. Вернусь за новыми маршрутами».
Уже подходя к станции, я слышал карканье — ворона-картограф, вероятно, закончила свою работу и отправилась в испытательный полет. Я обязательно вернусь в этот ЖК у метро «Крылатское», чтобы сфотографировать еще один ночной вид. А если собьюсь с пути, я приду на этот холм и поищу подсказки, оставленные пернатым штурманом.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику мастерских ремесленников 49
Гончарная мастерская в Переделкино сохраняла атмосферу советской творческой дачи. «Сними диалог между глиной и руками», — просил мастер. Гончарные круги, полки с заготовками, следы глины на всех поверхностях — пространство было насыщено процессом творчества. Съемка ремесленных мастерских требует показать единство человека и материала. Нужно передать физичность труда, магию превращения бесформенной массы в произведение. Фотограф Кирилл Толль для съемки мастерских в Переделкино становится документалистом уходящих ремесел. Мы снимали крупные планы рук, работающих с глиной, запечатлевали момент, когда на вращающемся круге рождается форма. «Ремесло — это медитация в движении», — говорил гончар. Наши фотографии передавали это состояние потока, когда материал и мастер становятся единым целым.