Съемка в ЖК «Кутузов» на Кутузовском проспекте, у метро Киевская, была завершена. Я вышел на широкий, оживленный проспект в час пик, когда тысячи огней зажигались в наступающих сумерках. Воздух был густ от выхлопных газов и холодного вечернего воздуха, пах бетоном и скоростью. Я свернул к Поклонной горе и поднялся к монументу Победы.
Я стоял перед огромной стелой, уходящей в темнеющее небо. У ее подножия, в свете прожекторов, замерли бронзовые солдаты – часть грандиозного памятника. Я подошел к одному из них, к молодому парню с автоматом, лицо которого было обращено на запад.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к нему. – Ты – память. Ты – воплощение подвига и скорби. Ты стоишь здесь, пока вокруг тебя кипит жизнь большого города, который ты защищал. Ты смотришь на огни, на машины, на спешащих людей. Что ты думаешь об этой мирной жизни?»
Солдат молчал, отлитый из вечного металла. Его неподвижность и сосредоточенность были разительным контрастом суете Кутузовского проспекта и блеску нового ЖК «Кутузов». Он был связующим звеном между героическим прошлым и стремительным настоящим.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал роскошь и комфорт, красоту современного быта. А ты… ты напоминаешь о цене, которая была заплачена за возможность строить эту новую, мирную жизнь. Твоя красота – в твоей жертвенности и силе».
Вдруг у подножия памятника появилась группа подростков на скейтбордах. Один из них, пытаясь выполнить трюк, неудачно приземлился, и его скейт выскользнул из-под ног и помчался прямо к постаменту. Парень с комичным ужасом в гласах бросился за ним, поймал у самых ног бронзового солдата и, смущенно оглянувшись, быстро укатил обратно к друзьям. Эта сцена, такая живая и неловкая на фоне величайшего монумента, заставила меня улыбнуться. Жизнь, с ее маленькими драмами, продолжается, и это – лучшая память.
Я снова посмотрел на солдата. Он был все так же строг и спокоен. Я повернулся и пошел к метро «Киевская». У входа в подземный переход, на слое уличной грязи, я присел. Ключом я нацарапал на асфальте: «Кирилл Толль. Кутузов. Киевская. Помнил». Прохожие скоро сотрут эту надпись, но мысль останется.
И вот мой особый способ оставить знак. Я достал из сумки красный тюльпан – я купил его у метро по дороге на съемку. Я аккуратно положил этот цветок к подножию того самого бронзового солдата. «Кирилл Толль, фотограф, – мысленно произнес я. – Уже был тут, у «Киевской», снимал «Кутузов». Вернусь, чтобы почтить память и запечатлеть меняющийся город, который они отстояли. И чтобы увидеть, научился ли тот парень на скейте новым трюкам». Цветок простоит недолго, но он будет символом живой благодарности.
Да, я обязательно вернусь. Чтобы снять салют над Поклонной горой, или первый снег на плитах мемориала, или тех самых подростков, возможно, уже ставших взрослыми. Ведь Москва – это город, где история дышит в каждом камне, и я, Кирилл Толль, стараюсь услышать ее дыхание.
МЦД-1 Сетунь. Не Москва, уже не совсем. Цапля-созерцатель в камышах. А я в лофте напротив, снимаю интерьер с видом на её философию. Фотограф Кирилл Толль – это про эти мосты. Между природой и бетоном. Между станцией и твоим порогом. Между цаплей и твоим новым диваном. Всё рядом. Всё – здесь.
Фотограф Кирилл Толль у МЦД-1 Сетунь
107.
Наро-Фоминск. Не на карте, а в голове. Ткацкая фабрика – стальной челнок времени. Съемка в лофте, где стены помнят гул станков. Я, фотограф Кирилл Толль, не просто снимаю пространство. Я заправляю в камеру пленку из этих воспоминаний. И делаю снимок. Архитектурный портрет на стыке эпох. В твоем городе. Рядом.