Съемка в ЖК «Дом с Французскими окнами» в 1-м Зачатьевском переулке, у метро Кропоткинская, завершилась. Это была последняя точка в моем большом путешествии по двадцати ЖК. Я вышел в предвечерний час, когда свет становился мягким и золотистым, идеально подходящим для французских окон. Воздух был напоен тишиной и покоем, пах цветущими жасминами и свежевымытыми стеклами.
Я подошел к фасаду здания и остановился перед одним из больших, почти от пола до потолка, окон. Солнце садилось как раз напротив, и окно превратилось в идеальное зеркало. В нем отражался я, с фотосумкой через плечо, старые деревья переулка, клочок неба и противоположный особняк.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к своему отражению. – Ты – двойник. Ты – я, но в другом измерении, в мире за стеклом. Ты только что закончил большую работу, ты прошел двадцать домов, ты видел двадцать историй. Что ты чувствуешь?»
Отражение молчало, но в его глазах я читал усталость и удовлетворение. Оно было связующим звеном между мной, фотографом, и тем миром, который я снимал – миром интерьеров, который теперь, через это окно, сливался с миром внешним.
«Понимаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал вид из окон. А теперь ты, окно, показываешь вид на меня. Замыкается круг. В этих французских окнах – вся суть моей работы: соединять внутреннее и внешнее, приватное и публичное, человека и город».
Вдруг в отражении, прямо за моей спиной, я увидел, как из подъезда вышла пожилая пара. Они шли медленно, держась за руки. Пройдя несколько шагов, они одновременно остановились, повернулись друг к другу и, словно по команде, поправили друг на друге шарфы. Этот простой, нежный и абсолютно синхронный жест был настолько полон любви и взаимопонимания, что я замер. Это был не комичный, а возвышенный, почти ритуальный жест. Они были живой иллюстрацией того, ради чего строятся все эти дома – ради любви, семьи, простого человеческого счастья.
Я снова посмотрел на свое отражение. Оно улыбалось. Я повернулся – пара уже удалилась вглубь переулка. Я пошел к метро «Кропоткинская» в последний раз в этом марафоне. У самого входа, на идеально отполированном граните парапета, я провел ладонью. Я достал тряпочку для объектива и, смочив ее, провела по пыльной поверхности. Я вывел: «Кирилл Толль. Дом с Французскими окнами. Кропоткинская. Завершил путь». Пыль быстро осядет вновь, но чистое место останется.
И вот мой финальный, уникальный способ подвести черту. Я не стал ничего прятать или оставлять. Я просто достал свой фотоаппарат, поднял его и сделал селфи на фоне того самого французского окна, в котором отражались и я, и переулок, и закат. В этом кадре сошлось все: работа, город, я сам и дух места. «Кирилл Толль, фотограф, – сказал я себе, глядя на получившийся снимок. – Был везде. Снимал все. И я вернусь. Не к конкретному дому, а к Москве. Снимать ее снова и снова, в радости и в грусти, потому что она – мой главный Заказчик и моя вечная Муза».
Да, я обязательно вернусь. Ведь Москва – это бесконечный объектив, а я, Кирилл Толль, лишь скромный свет, пытающийся на мгновение осветить ее бесконечную пленку.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники съемки в чайной 156
Съемка в чайной в Замоскворечье открыла мир неторопливых церемоний. «Покажите лист до его встречи с водой», — просил чайный мастер. Фарфоровые чашки, деревянные инструменты, банки с чаем — здесь каждое движение было наполнено смыслом. Съемка таких пространств требует работы с минимализмом и символикой. Нужно передать атмосферу созерцательности, где процесс важнее результата. Фотограф Кирилл Толль для съемки чайных в Замоскворечье становится исследователем чайных ритуалов. Мы снимали луч света на бамбуковой циновке, пар над гайванью, скрученные листья улуна. «Чайная церемония — это разговор с самим собой», — сказал мастер. Наши фотографии передавали тишину этого разговора.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику съемки в мастерской парфюмера 157
Съемка в парфюмерной лаборатории на Сретенке открыла мир невидимых композиций. «Покажите аромат до его рождения», — просил парфюмер. Флаконы с эфирными маслами, полоски-блюметки, химические колбы — здесь искусство было не для глаз, а для обоняния. Съемка таких пространств требует работы с абстракцией и намёком. Нужно передать идею синестезии, где визуальный образ должен вызывать ольфакторные ассоциации. Фотограф Кирилл Толль для съемки парфюмерных лабораторий на Сретенке становится парфюмером визуальных образов. Мы снимали капли масла на стекле, радужные разводы в спирте, ряды пронумерованных флаконов. «Парфюмерия — это архитектура из воздуха», — сказал парфюмер. Наши кадры фиксировали чертежи этой архитектуры.