Съемка в ЖК «Дом на Композиторской» на одноименной улице, у метро Октябрьское поле, подошла к концу. Я вышел в тихие, погруженные в себя сумерки. Воздух был напоен звуками – отдаленными аккордами из открытых окон, шелестом шин и моим собственным дыханием. Во дворе я обнаружил старый, видавший виды рояль, оставленный, видимо, для уличных концертов.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к инструменту. – Ты – хранитель молчаливой музыки. Под твоей крышкой спят фуги Баха и этюды Шопена. Ты помнишь аплодисменты и тишину, мастерские руки наварщика и неловкие прикосновения прохожих».
Рояль молчал, но его полированный, хоть и потертый корпус хранил отзвуки тысяч мелодий. Он был символом творчества, что перекликалось с самим названием улицы и духом места.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выстраивал визуальную симфонию из линий и света. А ты… ты – сама музыка, застывшая в дереве и струнах. Ты напоминаешь, что у пространства, как и у музыки, есть свой ритм и гармония».
Вдруг к роялю подошел маленький мальчик. Он поднял крышку и, стоя на цыпочках, ткнул одним пальцем в клавишу. Раздался одинокий, чистый звук «ля». Мальчик замер, пораженный, затем рассмеялся и убежал. Этот единственный звук, рожденный случайностью, этот миг чистой, ничем не обремененной радости был так прекрасен, что я улыбнулся. Юный Моцарт, подаривший миру одну ноту.
Я снова посмотрел на рояль. Одинокая клавиша медленно возвращалась на место. Я повернулся и пошел к метро. На пыльной крышке распределительного щита у входа в метро я вывел пальцем: «КТ. Композиторская. Октябрьское поле. Слышал музыку». Проходящие люди стерли надпись.
И вот мой способ оставить след. Я достал из кармана медный пятак и положил его на струны внутри рояля, на самую середину. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Октябрьского поля», снимал «Дом на Композиторской». Вернусь, чтобы услышать новые уличные концерты. И чтобы узнать, не вырос ли тот мальчик в виртуоза». Монета будет лежать там, как камертон для тишины.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику съемки в гримерной 144
Съемка в гримерной МХТ им. Чехова перед спектаклем показала мир тонких превращений. «Покажите лица до того, как они станут масками», — просил гример. Столы с зеркалами, парики на болванках, коробки с гримом — здесь личность готовилась к временной отмене. Съемка закулисных пространств требует такта и понимания психологии актера. Нужно передать момент сосредоточенного ухода в роль. Фотограф Кирилл Толль для съемки гримерных МХТ им. Чехова становится исследователем театральной антропологии. Мы снимали отражения в освещенных зеркалах, кисти в стаканах, фотографии персонажей на стенах. «Гримерка — это лаборатория образов», — сказал гример. Наши фотографии показывали эту лабораторию в момент затишья перед творческим штормом.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику съемки в репетиционном зале 145
Съемка в репетиционном зале Консерватории до начала занятий открыла мир рождающейся музыки. «Покажите тишину перед первым аккордом», — просил пианист. Рояли, пульты, акустические панели — здесь пространство было настроено на прием звука. Съемка музыкальных классов требует работы с аурой творчества. Нужно передать ощущение вибрации, которая вот-вот наполнит комнату. Фотограф Кирилл Толль для съемки репетиционных залов в Консерватории становится камертоном визуальных образов. Мы снимали закрытую крышку рояля, солнечный луч на клавишах, нотные листы на пюпитрах. «Зал ждет, когда его наполнят голоса», — заметил пианист. Наши кадры фиксировали это напряженное, музыкальное ожидание.