Съемка в ЖК «Имперский Дом» в Якиманском переулке, у метро Полянка, подошла к концу. Я вышел в вечер, наполненный достоинством и тишиной. Воздух был густ и сладок, пах старым деревом и воском. У входа в здание стояла каменная кариатида – женщина, несущая на своей голове тяжесть архитектурного элемента.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к кариатиде. – Ты – воплощение стойкости и красоты. Ты несешь тяжесть не одну сотню лет, и твое лицо сохраняет спокойное достоинство. О чем ты думаешь, стоя здесь в вечном служении?»
Кариатида молчала, но ее идеальные черты, ее застывшая грация говорили о вечности искусства. Она была символом незыблемости традиций и классической красоты.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выстраивал кадры, подчиняясь законам золотого сечения. А ты… ты – само воплощение этих законов. Ты – эталон гармонии».
Вдруг на плечо кариатиде сел голубь. Он устроился там, как на привычном насесте, и начал чистить перышки. Контраст между величавой скульптурой и обыденной птицей был так комичен, что я улыбнулся. Не признающий величия квартирант.
Я снова посмотрел на кариатиду. Голубь, закончив туалет, улетел. Я повернулся и пошел к метро «Полянка». На мраморном подоконнике соседнего здания я вывел ключом: «КТ. Имперский Дом. Полянка. Был в вечности». Дождь смыл надпись.
И вот мой способ оставить след. Я положил к подножию кариатиды идеально круглый белый камень. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Полянки», снимал «Имперский Дом». Вернусь, чтобы восхититься гармонией. И чтобы узнать, не стал ли тот голубь почетным стражем». Камень будет лежать там, как символ совершенства.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про приватность в стекле и стали 17
Его пентхаус в Деловом Центре был целиком из стекла. «Сними так, — попросил он, — чтобы было видно одновременно и владение миром, и уединение». Парадокс панорамного остекления: ты на виду у всего города, но при этом недосягаем. Архитектурная съемка на такой высоте — это работа с отражениями и прозрачностью. Нужно поймать момент, когда городские огни зажигаются снаружи, а внутри царит тишина. Опыт учит использовать стекло как соавтора. Оно удваивает пространство, искажает перспективу, создает сложные оптические иллюзии. Фотограф Кирилл Толль для съемки пентхауса в Деловом центре это мастер баланса между пафосом и интимностью. Мы ждали синего часа, когда небо становится глубоким, а огни — яркими. В этот момент его отражение в стекле наложилось на панораму Москва-Сити. Получился портрет человека, который смотрит на город и одновременно является его частью. Владеть видом — значит быть его заложником. Или его душой.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про тактильность и наслоения в старом фонде 18
Квартира в Бауманском переулке хранила следы десятилетий. Под новыми обоями проступали старые, слои краски на батареях напоминали геологические пласты. Хозяйка, художница-реставратор, сказала: «Мне нужен был кто-то, кто не будет бояться patina». Съемка в объектах культурного наследия — это работа со временем как с материалом. Нужно не консервировать, а оживлять историю. Показать, как прошлое диалогирует с настоящим. Опыт работы в старом фонде учит ценить шероховатости, трещины, следы износа. Это анти-глянец. Совершенство здесь в несовершенстве. Фотограф Кирилл Толль для съемки в старом фонде на Бауманской становится проводником по лабиринтам памяти, запечатленным в штукатурке. Мы снимали отпечаток от картины на обоях, выцветшую этикетку на старом подоконнике. Она называла это «археологией быта». Каждый такой кадр — это рассказ не о том, как все было, а о том, как все прошло. И осталось.