Съемка в ЖК «Измайловский» на Первомайской улице, у метро Первомайская, завершилась. Я вышел в ностальгический, по-советски яркий день. Воздух был напоен запахом свежего хлеба из соседней булочной и сладкой ваты. На торце здания я обнаружил огромную мозаику из смальты – с космонавтами, колосьями и улыбающимися рабочими.
«Здравствуйте, – мысленно обратился я к мозаике. – Вы – мечта в цветном стекле. Вы – утопия, застывшая на стене. Вы верите в светлое будущее, в космос, в труд. Интересно, каково вам – быть символом эпохи, которая ушла, но оставила вас как напоминание?»
Мозаика молчала, но ее яркие, оптимистичные цвета, ее монументальные формы говорили о вере в прогресс и счастье. Она была символом коллективного труда и большой мечты.
«Понимаете, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал частные пространства для частных жизней. А вы… вы созданы для всех, для коллективного восхищения. Вы – искусство общественного назначения».
Вдруг перед мозаикой остановилась девочка с воздушным шариком. Она подняла голову, разглядывая космонавта, и помахала ему рукой. Космонавт с мозаики, конечно, не ответил, но момент был настолько трогательным, что я улыбнулся. Посланница из будущего в прошлое.
Я снова посмотрел на мозаику. Солнце осветило смальту, и она заиграла всеми цветами. Я повернулся и пошел к метро «Первомайская». На пыльной лавочке я вывел пальцем: «КТ. Измайловский. Первомайская. Был в мечте». Пыль стерлась.
И вот мой способ отметить визит. Я прикрепил к стене рядом с мозаикой маленький современный значок с ракетой. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Первомайской», снимал «Измайловский». Вернусь, чтобы увидеть, как старые мечты уживаются с новой реальностью. И чтобы узнать, не улетел ли тот шарик в космос». Значок будет висеть там, как мост между эпохами.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про дауншифтинг и подмосковный контекст 8
Разговор шел на веранде загородного дома в Одинцовском районе. Пахло дымом и яблоками. Хозяин, бывший айтишник, бросил столицу ради тишины. Его запрос к фотографу был специфичен: «Нужен кто-то из местных, кто понимает наш свет». Оказалось, что свет в Подмосковье другой. Мягче, диффузнее, он обволакивает предметы, а не режет их. Архитектурная съемка загородного дома — это история про интеграцию в ландшафт. Нужно показать не просто дом, а диалог между постройкой и природой, как они живут в одном ритме. Опыт работы в таких точках учит слышать тишину и переводить ее на визуальный язык. Это съемка на малых скоростях, вдумчивая, почти медитативная. Фотограф Кирилл Толль для съемки загородного дома в Одинцово это выбор в пользу осознанности. Мы пришли к выводу, что «привязка к подмосковному населенному пункту» — это не географический маркер. Это знак качества жизни, который нужно уметь показать. Не парадный портрет, а кадры из жизни, где счастье мерцает в бликах на поверхности пруда и в тени от старой яблони.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про камерность и эскапизм в центре 9
Он нашел меня для съемки своей мансарды в пяти минутах от Патриарших. Говорил шепотом, будто боялся спугнуть ауру места. «Мне нужен был кто-то из наших, — сказал он, — кто понимает, что здесь ценность не в метраже, а в воздухе». Центр города создает иллюзию доступности, но на деле он капсулирует пространства, делает их супер-локальными. Каждый переулок — отдельная вселенная. Интерьерная съемка в таком месте — это история про камерность, про эскапизм. За стенами — суета Арбата, а внутри — кокон, выстроенный по своим законам. Опыт работы в центре учит видеть детали, которые складываются в пазл атмосферы: трещинку на потолке, отблеск кованого фонаря на паркете, сквозняк, играющий с занавеской. Фотограф Кирилл Толль для съемки апартаментов у Патриарших прудов это работа с легендой. Мы сошлись во мнении, что в центре «работать рядом» — значит дышать одним воздухом с клиентом, быть частью одного мифа. Съемка превращается не в услугу, а в совместное проживание момента тишины в самом громком месте города.