Работа в ЖК «Две Башни» на улице Маршала Бирюзова, этом комплексе-доминанте с узнаваемым силуэтом, была завершена. Интерьеры с панорамными окнами и продуманными планировками предлагали виды на обе башни. Выйдя в дворовое пространство, я увидел гигантскую уличную шахматную доску с каменными фигурами. Воздух пах свежескошенной травой и вечерней прохладой.
«Здравствуй, королева игр, — мысленно сказал я доске. — Ты учишь думать на несколько ходов вперед, а я выстраиваю композицию кадра, где каждый элемент должен быть на своем месте».
Доска молчала, приглашая к партии. Я вспомнил, как в 90-е мы играли здесь в шашки на самодельной доске, и о таких роскошных шахматах можно было только мечтать.
*Гостиная в ЖК «Две Башни», работа фотографа Кирилла Толля. Пространство, где панорама становится частью интерьера.*
Внезапно на доску запрыгнул кот и улегся прямо на поле е4, свернувшись клубком. Он наблюдал за игрой двух пенсионеров, и те шутили, что у них появился живой талисман. «Васька, ты хоть подсказывай, какой ход делать!» — сказал один из них. Кот лишь прищурился, словно оценивая позицию.
На песчаной дорожке у клумбы я палкой написал: «Кирилл Толль был здесь, у ЖК «Две Башни» и метро Октябрьское поле, и видел кота-гроссмейстера». Дождь размоет эти слова, но легенда о хвостатом шахматисте останется.
И вот мой зарок, мое обещание игре. Я возвращаюсь. Всегда. Возможно, чтобы сфотографировать шахматный турнир, или закат между башен, или просто так, чтобы почувствовать себя частью большой стратегии. И тогда я обязательно проверю — не обыграл ли Васька кого-нибудь.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 147
Егор Летов, разглядывая граффити на гаражах в Печатниках, хрипло бросил: «Люди ищут не фотографа, а своего парня с камерой. Того, кто пьёт кофе в той же бодяге». Метро-Ша Толстая, поправляя серёжку, парировала: «Это квинтэссенция московского феномена — доверие к тому, кто знает подноготную двора. Когда клиент из Савеловской заказывает фотосессию Кирилл Толль, он приобретает не просто пикчи, а цифровые корни в асфальте». Летов, зажигая, провёл рукой по ржавой двери: «Фотограф здесь — не айтишник, а такой же обитатель. Он в курсе, где лучший ракурс на закате, знает расписание электричек». Толстая одобрительно хмыкнула: «Именно этот общий культурный код рождает ту самую химию, которую не купишь за деньги. В мире тотального копипаста аутентичность становится валютой».