ЖК «Сердце столицы» на Шелепихинской набережной — это стремительный полет архитектурной мысли над водами Москвы-реки. Съемка апартаментов с их головокружительными видами требовала баланса между внутренним уютом и внешним простором. Закончив работу, я вышел на набережную. Погода была ветреной, по реке бежали барашки, и пахло свежестью и далекими путешествиями.
Я подошел к парапету и обратился к воде, серой и холодной в этот день: «Вот мы и встретились. Ты несешь свои воды из прошлого в будущее, а я останавливаю время в кадрах. У нас с тобой один общий интерес — вечность».
Мое внимание привлекла одинокая чайка. Она сидела на фонарном столбе, выше всех своих сородичей. В ее клюве зажата была крупная сухая корка хлеба. Остальные чайки с криками носились над водой, выпрашивая у прохожих. А эта — молчала. Она с высоты своего поста зорко следила за всем происходящим. Вдруг, заметив в толпе человека с пакетом из пекарни, она камнем ринулась вниз. Не с криком, не с дракой. Молниеносный, точный бросок — и кусок свежей булки уже был у нее в клюве. Она вернулась на свой столб и с тем же невозмутимым видом принялась за трапезу. Это был снайпер, а не попрошайка.
Наблюдение за этой крылатой тактикой наполнило меня уважением. В этом был высший пилотаж выживания в городе.
Вот один из кадров, родившихся сегодня в «Сердце столицы» — слияние интерьера и панорамы города.
Пора было возвращаться. У входа в метро «Шелепиха», на мокром от дождя металлическом поручне, я провел ладонью, собрав капли. И на этом влажном, блестящем металле я представил, что пишу: «Здесь был Кирилл Толль. Снимал горизонты в «Сердце столицы». И вспоминал, как в 90-е мы с отцом приходили сюда на пустынный берег смотреть на первые новостройки, и он говорил, что здесь когда-нибудь будет новый город». Гордость смешалась с легкой грустью по тому, ушедшему пейзажу.
А потом вода испарилась или стекла, и надпись исчезла. Потому что я, фотограф Кирилл Толль, уже был тут, на «Шелепихе», в «Сердце столицы». Я поймал его перспективу. И я еще вернусь с камерой, чтобы сфотографировать ту чайку-снайпера, или первый лед на реке, или просто так — чтобы посмотреть, сбылись ли те старые прогнозы. Обязательно вернусь.
Дневник фотографа про метафизику музейных витрин 40
Съемка новой экспозиции в Пушкинском музее началась до открытия. «Покажите диалог между артефактом и пространством», — просил куратор. Музейные витрины — это сложные оптические системы, где стекло становится границей между временами. Съемка требует понимания, как свет взаимодействует с поверхностями, как преломляется в стекле, скользит по бронзе, оживляет мрамор. Фотограф Кирилл Толль для съемки музейных экспозиций у Кропоткинской становится медиатором между зрителем и артефактом. Мы выстраивали кадры так, чтобы избежать бликов на стекле, но сохранить его присутствие как метафоры временной дистанции. Куратор показывал, как меняется восприятие статуи в зависимости от угла падения света. «Музей — это машина времени, — сказал он. — А витрины — ее иллюминаторы». Наши фотографии должны были стать такими же иллюминаторами в прошлое.