Съемка лофта в бывшем промышленном здании на Нижегородской оставила ощущение брутальной эстетики. Я вышел на улицу, где царил хаос логистики. Мой штатив «Жираф» скрипел, восхищаясь размахом.
На огромной пустой парковке у торгового центра мужчина в костюме виртуозно управлял складской тележкой. Он не просто катил ее. Он выполнял пируэты, разворачивался на месте, катился задним ходом, описывая идеальные восьмерки.
«Па-де-де! — выкрикивал он. — И… арабеск!»
Я остановился, наблюдая за этим странным балетом. Его «партнерша»-тележка скрипела, но покорно следовала за его порывами.
«Репетирую, — пояснил он, заметив мой интерес. — Завтра ответственная поставка. Все должно быть идеально. Плавно, без суеты. Как в Большом театре, только груз — хрупкий».
«Вы… балетмейстер?» — уточнил я.
«Менеджер по логистике, — поправил он. — Но искусство — оно везде. А вы?»
«Фотограф. Ловлю идеальные композиции».
«Композиции! — кивнул он. — А я создаю их в движении! Коллега! Хотите, прокачусь с ветерком?»
Он предложил мне встать на тележку, и следующие пять минут я летел по парковке, чувствуя себя участником абсурдного и прекрасного перформанса.
Станция «Нижегородская» — это просторный, технологичный хаб. Я спустился вниз, чувствуя себя частью гигантского механизма. Достал телефон и снял танец людей на эскалаторе — повторение балета, который только что видел.
На перилах у выхода я нарисовал маркером схематичную тележку и подписал: «Кирилл Толль был на Нижегородской. И танцевал с логистикой». «Жираф» ликовал. И я, Кирилл Толль, вернусь на Нижегородскую. Снимать интерьеры для тех, кто видит в хаосе поставок высокое искусство.