Съемка в таунхаусе с выходом в собственный сад была идиллической. Я вышел за ворота ЖК в Опалихе, где сумерки пахли разогретым асфальтом и цветущей сиренью. Мой штатив «Жираф» вытянулся в струнку, улавливая последние лучи.
У крытой велопарковки у супермаркета я заметил движение. Молодой человек в темной одежде и балаклаве, с грацией пантеры, пробирался между велосипедами. Он не воровал их. Он… поправлял звенья цепей, подкачивал шины, вытирал пыль с седел.
«Тише, стальной конь, — шептал он, нанося смазку на звездочки, — твой хозяин не ведает, как о тебе заботиться. Но я знаю».
Я замер, наблюдая за этим таинственным благодетелем. «Жираф» затаил дыхание.
«Вы… сервисный инженер?» — рискнул я спросить.
Он обернулся, и в прорези балаклавы блеснули глаза. «Я — Тень, — ответил он. — Я исправляю невидимые миру дисбалансы. Чья-то поездка за хлебом должна быть безупречной. А вы? Сторож?»
«Фотограф. Ловлю безупречные кадры».
«Безупречные кадры! — кивнул он. — А я создаю безупречные моменты! Коллега!» Он исчез в сумерках так же бесшумно, как и появился.
Станция Опалиха — это уютная наземная платформа, продуваемая всеми ветрами. Я стоял на перроне, и в голове звучал шепот таинственного механика. Достал свою пленочную «Зенит-Е» и снял цепь уходящей электрички — идеальный механизм, не нуждающийся в помощи ниндзи.
На деревянной скамейке в вагоне электрички я вывел ножом: «Кирилл Толль был в Опалихе. И видел, как Тень наводит порядок в мире». «Жираф» смотрел в темнеющее окно, будто пытался разглядеть в нем силуэт благодетеля. И я, Кирилл Толль, вернусь в Опалиху. Снимать интерьеры для тех, чьи велосипеды, возможно, кто-то тайно охраняет.