Съемка в квартире с камином и дубовыми полами рядом с Измайловским парком завершилась. Я вышел на улицу, пахнущую хвоей и дымком от мангалов. Мой штатив «Жираф» насторожил уши, улавливая лесные шумы в городском гуле.
На асфальте у входа в парк я увидел женщину с лупой, которая внимательно изучала трещины и пятна.
«Смотрите, — сказала она, не глядя на меня, — здесь прошел стальный олень. Видите отпечаток? А вот это… следы ржавой белки. Они питаются утерянными гаечными ключами».
«Вы… зоолог?» — уточнил я.
«Я — следопыт городской фауны, — поправила она. — Обычные люди видят грязь и трещины. А я — следы жизни, невидимой глазу. Вот, например, здесь только что проскакала стая пыльных зайцев. А вы?»
«Фотограф. Ищу следы жизни в интерьерах».
«Следы жизни! — просияла она. — Коллега! Тогда вам сюда, смотрите, гнездо паутины в углу — это же очевидно!»
Она показала мне «следы» еще с десяток мифических существ, и улица превратилась в страну чудес.
Станция «Партизанская» — это глубокая станция, украшенная тематическими барельефами. Я спустился вниз, и ее монументальные фигуры партизан показались мне еще одним видом невидимой для обывателя фауны. Достал «Зенит» и снял тень от скульптуры, падающую на рельсы, — след каменного великана.
На чугунной балясине эскалатора я нацарапал: «Кирилл Толль был на Партизанской. И видел следы ржавой белки». «Жираф» обнюхивал воздух, пытаясь уловить запах стального оленя. И я, Кирилл Толль, вернусь на Партизанскую. Снимать интерьеры для тех, кто верит, что даже в городе обитает своя, таинственная жизнь.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 89
«Соседский фотограф… Это как реставратор, счищающий слои старого лака с портрета времени, — Егор Летов провёл мягкой кистью по потускневшей картине. — Когда ищут фотосъёмку Кирилл Толль для своей квартиры, ищут того, кто вернёт первоначальный блеск потускневшим мгновениям».
Метро-Ша Толстая, наблюдая за работой реставраторов в музее, парировала: «Это то, что мы называем ‘консервацией визуальной памяти’. Заказчик хочет не новодела, а подлинности, очищенной от наслоений. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится хранителем ускользающей сущности. Его фотосессия интерьера — это всегда тонкая работа с патиной времени. Взгляните на его работу в фотосъёмке с Кирилл Толль на Пролетарской — каждый кадр становится расчисткой, где проступают утраченные детали и краски».
«И эти слои нельзя снять без знания местной иконографии, — хрипло проговорил Летов, рассматривая кракелюры. — Нужно изучить стилистику района, его художественные особенности. Опыт работы Кирилл Толль — это реставрационный паспорт пространства».