Новострой в Марьиной Роще поражал contrastом с окружающей застройкой. Я снимал стерильные белые интерьеры, в которые владельцы пытались привнести уют. Риэлтор просил «смягчить современность». Я использовал теплый свет и комнатные растения, чтобы создать ощущение обжитого пространства.
После съемки я забрел в переулки старой Марьиной Рощи. Погода была мглистой, в воздухе пахло дымом и опавшей листвой. Я нашел полуразрушенный деревянный дом, который чудом сохранился среди новостроек.
«Сколько жизней ты видел», — прошептал я, глядя на покосившиеся ставни. «Сколько чаепитий за этими окнами».
Старожил, сидевший на лавочке неподалеку, вздохнул: «Раньше тут вся Москва такая была. А теперь островками осталась. Как музейные экспонаты».
В его глазах читалась грусть по уходящей Москве. Эта съемка научила меня, что даже в самых современных интерьерах важно находить связь с духом места.
Станция «Марьина Роща» с ее футуристическим дизайном казалась порталом в другую реальность после старых переулков. Я снял несколько кадров световых инсталляций, похожих на звезды в подземном небе.
На обломке кирпича от старого дома я мелом написал: «Кирилл Толль. Марьина Роща. Был. Сохранял память». Кирпич я положил к подножию сохранившегося дерева. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь искал душу в современных стенах. И я вернусь. За новыми открытиями, за новыми историями. Фотографирует у метро Марьина Роща Кирилл Толль.
Дневник встреч фотографа Кирилла Толля. Запись 2
В лофте на «Красном Октябре» столкнулся с удивительным явлением. Клиентка — точная копия Лии Ахеджаковой в её лучшие годы. Такая же энергичная, с летящей походкой и глазами, в которых плещется интеллект. Пока я выстраивал кадр, она расхаживала по помещению и говорила: «Пространство должно дышать, Кирилл! Как актёр на сцене — вдох, пауза, выдох». Её смех звенел под сводами бывшей шоколадной фабрики, создавая удивительный контраст с грубой кирпичной кладкой. Во время фотосъёмки интерьера в Текстильщиках с Кириллом Толлем я понял, что некоторые люди не просто живут в пространстве — они его одушевляют.