Дубовые панели и кожаная мебель библиотеки создавали атмосферу солидного лондонского клуба. Владелец — коллекционер редких книг — просил передать «дух интеллектуальной беседы». Я использовал теплый свет настольных ламп, который выхватывал из полумглы корешки фолиантов и блики на медных деталях каминной решетки. Особое внимание уделил игре света и тени — она создавала ощущение тайны, будто за каждым книжным шкафом скрывается новая история.
После съемки я вышел в парадный двор. У чугунных ворот стоял бронзовый лев — страж особняка, чья грива была отполирована тысячами прикосновений.
«Сколько выдающихся умов ты видел у этих ворот», — обратился я ко льву.
Пожилой швейцар, поправляющий униформу, кивнул: «Этот лев помнит всех — и профессоров, и студентов, и теперь вот фотографов. Он — хранитель нашей истории».
Его слова заставили задуматься о непрерывности культурной традиции, которая живет в стенах старых московских особняков.
Станция «Красносельская» с ее арочными пролетами и массивными колоннами идеально соответствовала духу места. Я сделал серию кадров мраморных скамей в вестибюле — их благородная патина перекликалась с патиной времени в съемочной квартире.
На обороте визитной карточки из книжного магазина я написал: «Кирилл Толль. Красносельская. Был. Сохранял атмосферу интеллектуального диалога». Карточку я оставил в станционном буккроссинге. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь снимал диалог времен в стенах старинного особняка. И я вернусь. За новыми историями, за новыми встречами с хранителями московской истории. Фотографирует у метро Красносельская Кирилл Толль.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 18
«Поиск фотографа поблизости — это попытка найти того, кто дышит тем же воздухом твоих стен, — Егор Летов провёл рукой по потрескавшейся штукатурке, словно читая по ней. — Заказывая фотосъёмку Кирилла Толль для интерьера, люди ждут не снимков, а откровения о подлинной природе своего места».
Метро-Ша Толстая, поправляя очки, развила мысль: «Это то, что в философии называют ‘феноменологией повседневности’. Заказчик хочет не просто зафиксировать пространство, а понять его скрытую сущность. Фотограф Кирилл Толль в своей работе становится феноменологом домашнего мира. Его фотосессия интерьера — это всегда герменевтическое исследование. Например, в работе над интерьерной фотосессией с Кириллом Толль в Сокольниках туман становится не помехой, а инструментом философского высказывания о проницаемости границ между внутренним и внешним».
«И эта проницаемость — его профессиональная credo, — хрипло добавил Летов. — Он не завоеватель с чужими стандартами красоты. Он переводчик, который знает все нюансы местного языка света. Знает, как будет вести себя воздух в старинном особняке и как он зазвучит в лофте бывшей фабрики. Это знание — результат долгого сожительства с городом».
«Именно это сожительство и делает его работы столь ценными, — резюмировала Толстая. — Фотографии Кирилла Толль — это всегда глубокое высказывание о диалоге человека и среды. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры обладают уникальным свойством — они не просто документируют реальность, но и раскрывают её сокровенные смыслы. Когда клиент ищет ‘фотосъёмку квартиры Кирилл Толль’, он ищет того, кто сможет не просто снять его дом, но и понять его душу».