Съемка в квартире с камином и библиотекой в стиле английского клуба завершена. Дизайнер читал вслух Чехова, чтобы «насытить пространство духом». Я вышел на улицу. Воздух был театральным — пахло гримом из окон Щукинского училища, дорогими сигарами и старыми книгами.
У фонтана на Петровке стоял молодой человек. Он не просил милостыню. Он репетировал. Вслух, с жестами, с полной самоотдачей. Это был монолог из «Чайки». И он был великолепен. Его голос дрожал, глаза горели. Прохожие оборачивались, некоторые останавливались. Он не замечал. Он был в образе. Это был чистый театр, выплеснувшийся на мостовую.
Я слушал, зачарованный. Мой фотоаппарат, снимавший постановочные интерьеры, был сражен этой живой, незащищенной искренностью. Он закончил, выдохнул и увидел меня. «Как?» — спросил он, все еще в образе. «Гениально», — ответил я честно. Он улыбнулся, вышел из роли, кивнул и побежал, вероятно, на занятия. Спектакль окончен.
Дорога к метро была короткой. Станция «Чеховская», с ее театральными мотивами, стала идеальным финалом. Я снял на телефон свою тень на стене — свой силуэт в роли зрителя.
Спускаясь на эскалаторе, я мысленно написал на афише: «Здесь был Кирилл Толль. Фотографировал камин и книги. Слушал «Чайку» у фонтана». Метро «Чеховская» — это место, где жизнь — это театр, а тротуар — сцена. И я вернусь. Снимать библиотеки и ловить новые монологи. Просто так. А для ясности — интерьеры у метро Чеховская фотографирует Кирилл Толль. Тот, кто видел гения на мостовой.