Работа в современной квартире с панорамным остеклением и японским минимализмом требовала выверенной аскезы кадра. После, я оказался на Профсоюзной. Солнце клонилось к закату, заливая теплым светом сквер рядом с кинотеатром «Иллюзион». Я зашел туда.
На центральной скамейке, в луче закатного света, восседал кот. Полосатый, упитанный, с лицом буддийского монаха. Он сидел в позе лотоса, если бы коты могли так сидеть, и просто смотрел на играющих вдалеке детей. Его взгляд был абсолютно пустым и абсолютно полным одновременно.
Я присел на краешек скамейки и сказал воздуху: «Он достиг просветления. Он понял, что главное — это быть. Сидеть. Созерцать».
Кот медленно повернул ко мне голову, зевнул так, что стали видны все его внутренности, и снова уставился в пространство. Это был итог.
Станция «Профсоюзная» — это образец позднесоветского подземного строительства. Простые формы, светлый камень, практичность. Я сделал несколько кадров на телефон: длинный коридор, уходящий в перспективу, люди как силуэты. Это эстетика функциональности.
На песке детской площадки, на которую взирал кот, я нашел палку и вывел: «Кирилл Толль. Профсоюзная. Был. Созерцал». И подписал рядом стилизованное кошачье ухо.
Этот тихий, интеллигентный район теперь имеет мой мысленный ярлык. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Профсоюзная. И я вернусь. Снимать другие пространства, вдохновленные Востоком, может, снять того кота для календаря дзен-мастеров. Или просто так, чтобы посидеть на той же скамейке и попробовать достичь того же уровня внутренней тишины.
Случайно уронил колпачок с объектива. Он покатился и исчез в дренажной решетке. Я помахал ему на прощание. Пусть путешествует по подземным рекам Москвы. Теперь мой объектив будет дышать полной грудью, открытый ветрам и событиям у метро Профсоюзная.