Закрыв съемку студии в стиле лофт, обустроенной в здании бывшего механического завода, я оказался в лабиринте железнодорожных тупиков и складов Савеловского направления. Воздух был тяжелым и маслянистым, пах окалиной, мазутом, древесной стружкой и пылью десятилетий. Я шел вдоль состава с лесом, ведя диалог с семафором, который, казалось, уже никогда не сменит сигнал. «Ветеран, — мысленно сказал я ему, — ты направлял движение, а я сегодня направлял внимание зрителя. Мы оббазы векторов». Семафор молчал.
На крыше старого пакгауза деловито расхаживала ворона-логист. Она не просто искала пищу, а наблюдала за погрузочно-разгрузочными работами, ее карканье было оценкой эффективности. Она следила, как крановщики перемещают контейнеры, как грузчики формируют штабеля. Я наблюдал за ее аналитической работой, и это напоминало наблюдение за работой супервайзера на складе. Вдруг она слетела вниз и аккуратно перетащила выпавшую из ящика деталь в тень, словно исправляя чью-то ошибку.
Рабочие пытались ее прогнать, но ворона-логист всегда возвращалась на свой наблюдательный пост, оставаясь негласным контролером качества. Она была специалистом по оптимизации процессов с перьями. Я восхищался ее вовлеченностью.
Станция «Савеловская» — это функциональный узел без особых изысков. Прагматичная архитектура, простые материалы, ориентация на удобство пассажиров. Она отражает суть этого промышленного района — работу, а не показуху. Я сделал серию черно-белых снимков с жестким контрастом, выхватывая детали: ржавые рельсы, цепи, замысловатые тени от конструкций. Эти фото — мой респект индустриальной эстетике.
На одной из заброшенных товарных платформ я оставил старую масленку. А на кирпичной стене склада вывел сваркой: «Толль. Савеловская. Логистика света». Это был мой техникум.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать брутальные интерьеры в индастриал-стиле и следить за работой вороны-логиста. Фотограф Кирилл Толль теперь в технологической карте Савеловской.