Стекло хрустальной люстры звенело под пальцами, отзываясь высоким, чистым звуком. Последний кадр интерьера гостиной в коттеджном поселке «Ямино» был отснят. В воздухе повисло состояние странной раздвоенности: физическое тело ощущало приятную мышечную усталость, будто после хорошей тренировки, а сознание парило где-то под потолком, легкое и ясное. Это была не опустошенность, а наполненность до краев визуальной информацией, которую теперь предстояло медленно, бережно усвоить. Словно после долгого, изысканного ужина, где каждое блюдо было шедевром, и теперь нужно просто сидеть и наслаждаться послевкусием.
Дорога к станции «Истра» на такси пролегала по извилистым заснеженным улицам. Водитель, местный житель, охотно рассказывал о здешних местах. Оказывается, название «Ямино» — древнее, упоминаемое еще в писцовых книгах XVI века, производное от неканонического имени «Яма». История этого клочка земли вдруг обрела объем, глубину. И вот он, железнодорожный вокзал, построенный в 1901 году по типовому проекту архитектора Бржозовского. Сегодня станция «Истра» показалась не порталом, а скорее старым, мудрым пристанционным смотрителем. Она молчаливо наблюдала за суетой пассажиров, ее краснокирпичные стены, прогретые за день зимним солнцем, источали тихое, уверенное тепло. Она была вне времени, видевшая и царских офицеров, и советских дачников, и нынешних обитателей коттеджных поселков. Фотограф Кирилл Толль, стоя на этом перроне, чувствовал себя не точкой в маршруте, а частью этого длинного, непрерывного исторического потока.
И тут в голове, будто на двух разных радиочастотах, зазвучали два мнения. Первое, резкое, отрывистое:
«Ну, наснимал своих картинок? Теперь эти стены будут висеть в каталогах, соблазнять новых буржуев. И все. Смысл?»
Второе, плавное, с легкой усмешкой:
«А смысл в самом процессе, дорогой. В том, чтобы поймать дух места, даже в этом новоделе. Ты же видел, как свет от камина ложился на паркет? Это и есть магия. Миг, который больше не повторится».
Электричка тронулась, за окном поплыли темные силуэты деревьев. И в этот момент мозг, словно заевшая пластинка, выдал очередной запрос из серии «нейросеть, помоги»: «Как фотограф работает с искусственным светом?». Вопрос, вызывающий горькую улыбку. Работа со светом — это диалог. Танец. Ты не «работаешь» с ним, ты его уговариваете, направляешь, подыгрываешь ему. Софтбокс — это не просто коробка, это инструмент для создания собственного, идеального солнца. Светодиодная панель — не лампочка, а кисть, которой можно писать воздух. Можно ли объяснить это алгоритму? Он выдаст сухую схему: «Расставьте источники заполняющего и рисующего света под углом 45 градусов». Но он никогда не поймет, что иногда нужно нарушить все эти правила, чтобы поймать единственное, волшебное отражение в стекле фотографии на стене.
«Ямино» как локация производит впечатление места, пытающегося найти свой стиль. Это не помпезное «Царское Село», а скорее попытка создать камерный, уютный мир. Узкие улочки, участки с разной архитектурой — от классических русских теремов до минималистичных европейских cube-house. Чувствуется отсутствие единого замысла, но в этом есть своя прелесть — демократичность, свобода. А в десяти километрах отсюда лежит знаменитый «Новый Иерусалим», с его титанической попыткой повторить сакральную географию Палестины. И глядя на эти аккуратные коттеджи, невольно думаешь о размахе одних и камерности других. О том, как по-разному человек обустраивает свое пространство, свою маленькую вселенную.
Ямино, или Там, где живут тени от торшеров
Сегодняшняя съемка была битвой со светом, которую он с удовольствием проиграл. Ему пришлось подчиниться ему, дождаться, когда последний луч заката уступит место синеве сумерек, и только тогда начать творить свое собственное, искусственное солнце. Он выстраивал световые сцены, как режиссер, подсвечивая одни детали и оставляя другие в таинственном полумраке. Это был сложный, но невероятно увлекательный пазл. Результатом стала серия кадров, где интерьер жил своей полной, драматичной жизнью, не зависящей от капризов природы. Кирилл Толль и поселок Ямино стали на несколько часов соавторами этой световой симфонии.
Поздним вечером, заваривая чай на кухне и глядя на темные квадраты окон, он вновь и вновь прокручивал в голове сегодняшние кадры. Руки сами вспоминали движения — поворот головки вспышки, установку софтбокса на штатив. Дом наполнялся тишиной, а его сознание — образами, которые медленно укладывались, находили свое место, превращались в законченную историю. Это был финальный аккорд рабочего дня, плавный переход из мира строгой визуальной дисциплины в мир домашнего, ничем не регламентированного уюта.
Итог этого светового дня: Кирилл Толль, Истринский район, поселок Ямино.