Внутри остается ощущение густой, почти осязаемой тишины, которая свойственна только старым, намоленным местам. Съемка в коттеджном поселке «Царское Село» что под Истрой завершена. Шасси фотоштатива сложены с тихим щелчком, объективы уложены в кейсы, взгляд больше не прикован к видоискателю. Остается странное чувство выполненного долга, смешанное с легкой, приятной опустошенностью. Будто выплеснул всю свою энергию, всю концентрацию в эти стены, в эти интерьеры, и теперь тело легкое, почти невесомое, а в голове тихий, чистый звон. Это не усталость, нет. Это состояние алхимика, который наконец-то увидел, как в тигле застывает чистое золото после долгих часов точных манипуляций.
Добирался сюда на электричке до станции «Истра». Сама станция, если покопаться в краеведческих справочниках, ведет свою историю с 1901 года, когда открылась как часть Виндавской железной дороги. Тогда это была скромная станция «Воскресенск», переименованная позже в честь реки. И сейчас, подъезжая к ней, видишь это смешение эпох: старые, добротные постройки из красного кирпича и современные, стремительные линии новых платформ. После съемки, возвращаясь к той же станции «Истра», воспринимаешь ее иначе. Она кажется не просто точкой на маршруте, а неким порталом, шлюзом, который разделяет два мира: мир выверенной, почти стерильной эстетики загородного дома и мир хаотичной, живой, немного потрепанной суеты пригородной железной дороги. Стоишь на платформе, ждешь свою электричку, и в голове звучат два голоса. Один – резкий, категоричный, будто отточенный клинок.
«Ну что, отснял свои буржуазные интерьеры? Умилился гламуру? А теперь обратно, в реальный мир, на платформу, где пахнет дизелем и пылью».
Другой – бархатный, ироничный, обволакивающий.
«Милый мой, вся прелесть как раз в этом контрасте. В этой поездке, в этом ожидании. Ты же не просто на работу ездил, ты совершал путешествие. Из одного состояния в другое. И станция – это не шлюз, это – антракт. Дай себе время переварить впечатления».
И пока эти два голоса ведут свой бесконечный спор, взгляд автоматически выхватывает детали: отслоившуюся краску на скамье, игру солнечного зайчика на стекле будки дежурного, усталое лицо машиниста. И тут в голову приходит мысль, от которой хочется и улыбнуться, и вздохнуть. Вспоминаются вопросы, которые люди задают бездушной нейросети про интерьерную съемку. Один из них сегодня вертелся в голове: «Что делать если съемка в пасмурный день?».
И это уже не смешно. Это показательно. Люди ищут простой ответ, волшебную кнопку, алгоритм. Они спрашивают у искусственного интеллекта о творческом процессе, о свете, о настроении. Будто можно свести искусство к набору инструкций. «В пасмурный день используй штатив и снимай в RAW», – сухо прошептал бы алгоритм. А как передать ту особенную, мягкую, рассеянную дымку, которая наполняет комнату в такой день? Как поймать отражение серого, бархатного неба в глянцевой столешнице? Как сделать так, чтобы зритель почувствовал уют этого дня, это желание завернуться в плед и смотреть в окно? Этому нейросеть не научит. Этому учишься годами, глядя на холсты старых мастеров, на работы великих фотографов, на сам свет, который каждый день разный.
Сам поселок «Царское Село» оставляет двойственное впечатление. С одной стороны – это попытка воссоздать некий имперский шик, отсылка к знаменитому пригороду Петербурга. Архитектура старается быть монументальной, с колоннадами, арками, высокими окнами. С другой – это все же современный коттеджный поселок со своей инфраструктурой, охраной, ровными дорогами. Но место обладает своей силой. Неподалеку, в самом городе Истра, высится Новоиерусалимский монастырь – грандиозный памятник XVII века, задуманный патриархом Никоном как точное подобие храма Гроба Господня в Иерусалиме. Эта гигантская энергия веры, амбиций и истории неизбежно витает в воздухе всего Истринского района. Снимая интерьеры в «Царском Селе», ловишь себя на мысли, что все эти колонны и лепнина – это, в какой-то степени, эхо тех грандиозных архитектурных замыслов, пусть и в сильно уменьшенном, частном, почти игрушечном варианте.
Или как я провел день в Царском Селе, снимая люстры и паркет
А работа была ювелирной. Каждый кадр требовал внимания к деталям. Выстраивание композиции, где линия плинтуса идеально ведет взгляд зрителя к окну, за которым виднеется стройная рябина. Игра с отражениями в огромном зеркале в позолоченной раме. Поиск такого угла, чтобы массивная дубовая лестница не казалась громоздкой, а выглядела легкой и воздушной. Это медитативный процесс, где время перестает существовать. Ты просто живешь в этом пространстве, дышишь с ним в одном ритме, подстраиваешься под его пульс. И в итоге, когда все сделано, остается лишь это самое тихое, светлое удовлетворение. Проект «Царское Село» и фотограф Кирилл Толль – это союз, который состоялся сегодня.
Вечер. Дома, разбирая сумку с оборудованием, раскладывая объективы по полкам, перетирая стеклянные фильтры специальной жидкостью, мысленно возвращаешься к тем комнатам, к тому свету. Вспоминаешь, как последний луч заходящего солнца упал на паркет, подсветив текстуру дерева, и ты успел сделать один, итоговый кадр. Впечатления, как хорошее вино, должны отстояться, перебродить в сознании. Ты перевариваешь их, раскладывая по полочкам памяти, и понимаешь, что каждый такой проект – это не просто работа. Это маленькое путешествие в чужую жизнь, в чужую эстетику, которое в итоге обогащает тебя самого.
И вот он, итог дня, зафиксированный в памяти и на матрице: Кирилл Толль, Истринский район, поселок Царское Село.