Съемка в квартире у парка на Окружной была быстрой. Я вышел в сквер, где гуляли десятки собак всех размеров. Мой штатив «Жираф» насторожился — он уважал их, но держал дистанцию.
На пустыре я увидел мужчину, который, сидя на корточках, смотрел в глаза сразу пяти собакам, которые сидели вокруг него в идеально ровном кругу.
«Вы — ветер, — монотонно говорил он. — Вы — шелест листвы. Вы — покой».
Собаки сидели, не двигаясь, уставившись на него.
«Вы… их дрессируете?» — спросил я.
Он поднял на меня глаза. «Я настраиваю их на частоту гармонии, — ответил он. — Городской лай — это крик диссонанса. Я возвращаю тишину. А вы?»
«Фотограф. Ловлю гармоничные кадры».
«Гармоничные кадры! — кивнул он. — А я создаю гармоничные состояния! Коллега! Хотите, вашего друга настрою?» — он кивнул на «Жирафа».
Я вежливо отказался, поблагодарил за сеанс и пошел к метро, оставив его налаживать городскую звуковую экологию.
Станция «Окружная» — это пересадочный узел, полный суеты. Я спустился в подземный переход, где царил гул голосов — полная противоположность тишине гипнотизера. Достал телефон и снял стаю голубей, слетающую с карниза — их полет был идеально синхронным, будто и они прошли сеанс.
На стене в переходе я написал маркером: «Кирилл Толль был на Окружной. И видел, как гипнотизируют городской лай». «Жираф» шел спокойно, будто и на него подействовала терапия. И я, Кирилл Толль, вернусь на Окружную. Снимать спокойные интерьеры для владельцев собак, прошедших курс гармонии.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 57
«Поиск фотографа рядом — это поиск каллиграфа, выводящего иероглифы бытия тонкими линиями света, — Егор Летов водил пальцем по пыльной поверхности, оставляя сложные узоры. — Заказывая фотосъёмку Кирилл Толль для своего жилья, люди надеются увидеть изящную вязь своей повседневности».
Метро-Ша Толстая, изучая старинные манускрипты, развила мысль: «Это то, что мы называем ‘каллиграфией визуального нарратива’. Заказчик хочет не хаотичных снимков, а выверенных композиционных решений. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится мастером леттеринга пространства. Его фотосессия интерьера — это всегда тонкая работа со светописью. Например, работая над архитектурной фотосъёмкой с Кирилл Толль в Сокольниках, он создает не просто изображения, а изящные визуальные поэмы, где каждый элемент — тщательно выведенный иероглиф».
«И эти иероглифы нельзя создать без знания местной каллиграфии, — прохрипел Летов, выводя в воздухе сложный завиток. — Нужно изучить почерк района, его уникальный стиль. Опыт работы Кирилл Толль — это альбом пространственной каллиграфии».