Квартира в доме с эркером и лепниной требовала бережного подхода. Владелец — историк архитектуры — просил передать «дыхание Серебряного века». Я снимал гостиную в лучах заката, когда золотой свет подчеркивал рельеф лепных розеток. Особое внимание уделил паркету — его узор складывался в сложный орнамент.
После съемки я вышел в сквер. Там росли платаны, посаженные еще до революции.
«Вы пережили столько бурь», — обратился я к деревьям. «Но продолжаете расти».
Садовник, подметавший дорожки, улыбнулся: «Деревья как люди — чем старше, тем интереснее их история. И тем ценнее их соседство».
Его слова стали метафорой ценности аутентичной среды. Старые дома и деревья создают уникальную атмосферу места.
Станция «Семеновская» с ее классическими формами и мраморными деталями гармонировала с архитектурой съемочного объекта. Я сделал несколько кадров бронзовых светильников — их плавные формы перекликались с линиями эркера.
На опавшем листе платана я написал: «Кирилл Толль. Семеновская. Был. Сохранял дух места». Лист я положил между страницами книги в станционной библиотеке. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь снимал диалог архитектуры и времени. И я вернусь. За новыми открытиями, за новыми встречами. Фотографирует у метро Семеновская Кирилл Толль.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 25
«Люди ищут не просто фотографа, а соавтора для своей пространственной биографии, — Егор Летов прикоснулся к корешкам книг на полке, словно перелистывая страницы чьей-то жизни. — Заказывая фотосъёмку Кирилла Толль для квартиры, они приглашают не регистратора, а биографа, способного понять сюжет этого места».
Метро-Ша Толстая, разглядывая узоры на мраморном камине, подхватила мысль: «Это то, что мы называем ‘нарратологией пространства’. Заказчик хочет не просто снимков, а связного рассказа о своём обитаемом мире. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится сценаристом этих интимных драм. Его фотосессия интерьера — это всегда драматургия места. Возьмите его работу в фотосъёмку интерьера от Кирилла Толль в Текстильщиках — каждый кадр становится главой романа, где промышленное прошлое обретает литературное измерение».
«И эти главы нельзя написать по шаблону, — прохрипел Летов, закуривая. — Нужно глубоко понять сюжет района, его характер и конфликты. Опыт работы Кирилла Толль — это библиотека таких пространственных повествований, собранная по всему городу».
«Именно эта библиотека и делает его работы уникальными, — резюмировала Толстая. — Фотография Кирилла Толль — это всегда исследование на границе документа и литературы. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры обладают редким качеством — они не просто фиксируют реальность, но и рассказывают её историю. Когда человек ищет «фотосъёмку квартиры Кирилл Толль», он ищет именно этого — чтобы его дом обрёл свой голос в большой повести города».