Эпилог: личные мифологии и дорога домой
Мои внутренние собеседники, Воин и Рассказчик, наконец, притихли. Их спор исчерпал себя, превратившись в тихий, согласный диалог. Мы объехали столько миров, что пришло время осмыслить путь. Эта глава — о точках покоя, о личных мифологиях и о том, как дорога домой становится частью съемки.
Станции как порталы
Съемка в «Лесной Слободе» у Нары началась с дороги на электричке. Бесконечные дачи, потом — внезапные провалы в сосновый лес.
«Документируй процесс! — бубнил Воин, глядя в окно. — Логистика важна!»
«Дорога — это не процесс, а ритуал, — шептал Рассказчик. — Переход из одного состояния в другое. Станция «Нара» — не точка на карте, а портал. Сними сам момент перехода, когда городской фотограф становится летописцем загородных снов».
Я снимал, чувствуя, как ритм колес настраивает внутренний ритм съемки. Диалог с дорогой: ритуал перехода в Лесной Слободе
Ту же станцию, но в ином ракурсе, я увидел, направляясь в «Монте-Розу». Субботняя суета, пассажиры с корзинами грибов.
«Хаос! — морщился Воин. — Мешающий фактор!»
«Это и есть жизнь, — улыбался Рассказчик. — Та самая, ради которой строятся все эти дома. Сними не станцию, а ее душу — перекресток множества человеческих историй».
Я поймал кадр, где реклама нового поселка висела над старым пристанционным зданием — диалог эпох на одном пятачке. Выбор света и теней: станция как перекресток историй
Поселки как отголоски
В Волчьих Озерах царила дикая, суровая природа, лишь слегка тронутая человеком.
«Брутальность! — одобрительно хмыкал Воин. — Никаких излишеств!»
«Это отголосок древних времен, — замирал Рассказчик. — Когда эти озера были частью дикого, непроходимого мира. Сними не дом, а память земли, которая не до конца приняла нового жильца».
Я снимал брутальную архитектуру, вписанную в ландшафт так, будто она здесь всегда и была — камень среди камней. Память дикой природы: отголоски древности в Волчьих Озерах
В Ясном Лесу Солнечногорского района воздух был идеально прозрачным, а сосны стояли ровным строем.
«Идеальные условия! — радовался Воин. — Чистый свет, никаких помех!»
«Эта ясность — обманчива, — шептал Рассказчик. — В таком свете видны все шрамы и все совершенства. Сними не лес, а ту кристальную честность, которую он диктует и дому, и фотографу».
Я работал, чувствуя себя начисто лишенным возможности спрятаться за полутонами. Кристальная честность: ясный свет и ясные формы
Городские сны за стеклом
Съемка в ЖК «Апрель» в Красногорске вернула меня в объятия мегаполиса. Ритм, прерванный на несколько часов, вернулся оглушительно.
«Вернись в реальность! — провозгласил Воин. — Динамика, стекло, бетон!»
«Это та же реальность, — устало отвечал Рассказчик, — просто упакованная иначе. Тот же сон о приватности и виде из окна, но воплощенный в вертикали. Сними не квартиру, снимки капсулу с городскими видами».
Я ловил отражения неба в панорамных окнах, где городской пейзаж стал главным произведением искусства. Вертикальные миры: городской сон в ЖК Апрель
А в ЖК «Grand Palace» все было иначе. Мраморные полы отражали потолочные росписи, создавая иллюзию бесконечности.
«Дворец! — восхищался Воин. — Сними это величие!»
«Это не дворец, а его точная копия, — грустил Рассказчик. — Снимок сна о аристократизме, доступный по цене за квадратный метр. Сними красоту этой иллюзии, ее совершенство и ее тотальную оторванность от истории».
Я работал с симметрией, выстраивая кадры, столь же безупречные и столь же призрачные, как и сама идея, которую они воплощали. Иллюзия дворца: безупречный сон в Grand Palace
Возвращение к истокам
И, наконец, Царское Село под Истрой. Съемка завершена. Шасси штатива сложены. В голове — чистый звон.
«Миссия выполнена, — подвел итог Воин. — Все отснято».
«Миссия только началась, — возразил Рассказчик. — Теперь эти образы будут жить своей жизнью, обрастать мифами в сознании тех, кто их увидит. Мы не снимали дома. Мы создавали их личные мифологии».*
Я вышел на улицу. Внутри оставалась густая, осязаемая тишина намоленных мест. Это не усталость. Это состояние человека, который пытался не просто фотографировать, а вести диалог с самой материей, с камнем, деревом и светом, и на мгновение ему показалось, что он услышал ответ. Фотографическое откровение: итоги пути в Царском Селе
Путь завершен. Хроники подмосковного зрения закрыты. Но диалог с миром — вечен.