Дом со зверями на Чистопрудном и воробей-архитектор

ЖК «Дом со зверями» — уникальное творение московского модерна, где каждый фасад рассказывает сказку. Работа внутри — это попытка поймать в объектив отголоски той эпохи, смешавшиеся с ритмом современной жизни. Закончив съемку квартиры с ее причудливыми лепными потолками и дубовыми панелями, я вышел на бульвар. День стоял ясный, морозный, и солнце играло в льдинках на ветвях.

Я прислонился к решетке бульвара и обратился к одному из каменных зверей, взирающему с фасада: «Хозяин медный, век ты здесь простоял. Видел многое. А я сегодня искал связь времен в стенах, что ты охраняешь. Нашел».

Мой взгляд упал на голый куст сирени у фонаря. На его тончайших ветках деловито скакал воробей. Он был не простым воробьем. В клюве он держал сухую травинку. Он перепрыгивал с ветки на ветку, примеривался, а потом аккуратно, с инженерной точностью, вплетал свою травинку в сплетение ветвей. Он строил гнездо. Прямо в центре Москвы, под взорами каменных химер и проходящих мимо людей, этот крошечный архитектор творил свой дом. Он работал с сосредоточенным видом главного прораба, совершенно игнорируя окружающий мир.

Наблюдение за этой маленькой стройкой наполнило меня восторгом. В этом был высший смысл — жизнь, продолжающаяся вопреки всему.

Вот интерьер, в котором я сегодня работал — сплетение эпох и стилей.

Я двинулся к метро. У входа в «Чистые пруды», на припорошенном инеем бордюре, я провел пальцем, оставив одну-единственную строку: «Кирилл Толль был здесь. Фотографировал сказку в «Доме со зверями». И вспоминал, как в детстве мы с отцом приходили сюда искать на фасадах всех зверей, и он рассказывал мне истории о каждом». В горле встал теплый комок памяти.

А потом иней растаял от тепла руки, и строка исчезла. Потому что я, фотограф Кирилл Толль, уже был тут, у «Чистых прудов», в «Доме со зверями». Я поймал его душу. И я еще вернусь с камерой, чтобы сфотографировать того воробья-строителя, или иней на головах каменных тварей, или просто так — чтобы снова услышать эхо тех детских историй. Обязательно вернусь.
Дневник фотографа про хроники дачного быта 35

Съемка на даче в Николиной Горе оказалась путешествием во времени. «Зафиксируй уходящую натуру, — попросил хозяин. — Ту самую, советскую дачную эстетику». Мы говорили о феномене дачи как культурного кода: скрипучие веранды, фанерные серванты, ковры на стенах. Съемка такого пространства — это работа с ностальгией, но без слащавости. Нужно показать подлинность этого быта, его грубую поэзию. Опыт учит видеть красоту в выцветших обоях, в потрескавшейся краске на рамах. Фотограф Кирилл Толль для съемки дачного интерьера в Николиной Горе становится антропологом советского быта. Мы снимали детали: коллекцию стеклянных слоников, вышитые подушки, старый радиоприемник. Хозяин показывал семейные альбомы, и постепенно пространство наполнялось историями. «Это не дача, это машина времени», — сказал он. И наши кадры должны были сохранить этот уникальный хронотоп, где время текло по своим, особым законам.