— Простите, вы не видели, куда он покатился?
Я обернулся. Ко мне обращался мужчина в идеально сшитом костюме, озадаченно смотрящий под ноги. В его глазах читалась легкая паника, свойственная человеку, упустившему нечто важное.
Только что я закончил съемку в одной из вершин «ОКО». Апартаменты на высоте нескольких сотен метров, где панорамные окна обрамляли Москву, как живая, дышащая карта. Спустившись на землю, я решил прогуляться по набережной, наслаждаясь прохладным ветром с Москвы-реки и видом на деловой центр «Москва-Сити», стремящийся в бирюзовое небо.
— Что именно? — уточнил я.
— Апельсин, — с достоинством ответил мужчина. — Обычный апельсин. Выкатился из пакета.
И в этот момент мы оба увидели его. Солнечный плод, весело и неуклюже катящийся по идеальному граниту набережной. Он был полной противоположностью строгой геометрии вокруг. Его путь напоминал танец, хаотичный и свободный. Он катился мимо деловых людей, смотрящих в экраны, мимо влюбленных парочек, мимо детей — и все провожали его удивленными, а потом и улыбающимися взглядами. Этот оранжевый мячик внес в отлаженный ритм делового района элемент абсурдного, почти детского веселья.
Он покатился прямо к ногам уличного музыканта, игравшего на саксофоне. Тот, не прерывая мелодии, ловко поддел апельсин носком ботинка и катнул его обратно, в сторону моего собеседника. Тот поймал его с грацией крикетного игрока.
— Благодарю, — сказал он мне, как будто я был соучастником этой операции. — Для осеннего салата.
Я проводил его взглядом и подумал, что именно в таких контрастах и живет душа города. Стеклянные исполины и оранжевый бунтарь-апельсин. Моя работа — находить и показывать эту гармонию. В интерьерах это проявляется в деталях: в линии дивана, повторяющей изгиб реки за окном, в игре света на фасаде кухни, в уютном хаосе книг на полке на фоне строгого небоскреба. Все эти истории, пойманные в объектив, я собираю в своем фотокаталоге интерьеров. Каждый снимок — это застывшая мелодия, свой саксофонный риф для каждого пространства.
Направляясь к сияющему куполу метро «Выставочная», я достал из кармана ключ. Я не стал писать на земле. Вместо этого я посмотрел на ближайшее остекление здания, в котором, как в гигантском зеркале, отражалось небо. И я мысленно вывел на его поверхности: «Кирилл Толль. ЖК ОКО. Ловил равновесие».
Я развернулся и пошел. Огни небоскребов зажигались, отвечая звездам. Одна история о высоте и одном апельсине была записана.
Я возвращаюсь с камерой. Я буду возвращаться снова. В башни из стекла и в дома из кирпича. Снимать геометрию комнат и асимметрию жизни в них. Снимать просто так, если город покажется слишком серьезным, и захочется поймать в кадр что-то столь же нелепое и прекрасное, как летящий по ветру лист или катящийся апельсин. Я возвращаюсь, потому что город — это бесконечная фотосессия, а я — вечный зритель с пропуском на одно лицо. И сессия эта длится вечно.