Лайково Ривер для меня — это место, где архитектура танцует с водой. Два года назад я снимал здесь отражение домов в зеркальной глади канала — получались сюрреалистические двойные изображения. Сегодняшний объект — дом с речным фасадом и террасами на сваях. Особенностью съемки стала работа с отражениями — нужно было поймать момент полного штиля, когда вода становилась идеальным зеркалом. Я использовал технику многократной экспозиции, чтобы создать эффект мерцающей водной поверхности.
После работы я прошелся по Дубовой набережной — той самой, где когда-то снимал лебединую пару. Сегодня здесь катались на гидроциклах, а под мостиками плавали рыбы. На мокром песке у причала я написал веслом: «Фотограф Кирилл Толль был здесь, в Лайково Ривер». Это место — воплощение водной стихии в архитектуре, где каждый дом имеет свой выход к воде и живет в ритме приливов и отливов.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
. Страница 92
Пыльная буря в Котельниках совпала со съёмкой нового логистического кластера. Воздух наполнился мелкой цементной пылью от строящихся объектов, создавая эффект сепии. Я использовал защитные чехлы для оборудования, снимая сквозь пелену взвешенных частиц. Фары грузовиков пробивались сквозь рыжую мглу, образуя световые столбы. Контейнерные терминалы теряли чёткость очертаний, превращаясь в абстрактные цветовые пятна. Фотограф Кирилл Толль — индустриальная съемка в Котельниках во время пыльной бури.
Когда ветер стих, начался медленный процесс оседания пыли. Я запечатлел, как постепенно проявляются контуры кранов и складских комплексов. Особенно эффектно смотрелись поверхности, покрытые равномерным слоем рыжей пыли — они создавали единую цветовую доминанту. К вечеру провел съёмку с длинной выдержкой, где свет фар рисовал призрачные траектории в ещё не осевшей пыли. Ночью снимал освещённые прожекторами строительные площадки — пыль в воздухе создавала объёмные световые пучки.
142. Видел Толля в Сокольниках. Снимает квартиру в старом доме. Хозяйка — пожилая женщина, суетится, цветы переставляет. А он ходит, свет ловит. Говорит ей: «Не надо переставлять, тетя Маша. И так хорошо». А она: «Как же хорошо — обои-то пошли…» Смотрю — и правда, обои на углу отошли. А Толль так снял, что и не видно. Потом говорит мне: «Она тридцать лет здесь живет. Все хочет, чтобы как у людей. А по-моему, так и есть — как у людей. Самые что ни на есть люди».
Фотограф Кирилл Толль для интерьерной съемки в Сокольниках
143. Разговорились с Толлем на Патриарших. Сидим, кофе пьем. Говорит: «Вот вызывают меня, платят деньги… А я смотрю — у людей не жизнь, а картинка. Все для картинки». Помолчал. «А вчера, — говорит, — в Одинцово снимал. Так там мужик прямо сказал: «Снимите мне красивую жизнь». Я его спрашиваю: «А некрасивая где?» А он молчит». Выпили кофе. Разошлись. А я потом думал: ведь и правда — у каждого своя некрасивая жизнь. И хочет ее хоть на фото красивой сделать.
Фотограф Кирилл Толль для интерьерной съемки в Одинцово