Работа в ЖК «Патриаршие пруды» в Большом Палашевском переулке, этом доме с литературной судьбой, была завершена. Интерьеры с панорамными окнами выходили на знаменитый пруд. Выйдя на набережную, я увидел, что вода уже схватилась первым льдом. Воздух пах морозом и жженым сахаром с ближайшей ярмарки.
Я подошел к бронзовой утке – одному из персонажей местных скульптур.
«Здравствуй, крылатая муза, – мысленно сказал я. – Ты вдохновляла писателей на великие строки, а я всего лишь пытаюсь поймать вдохновение для кадров, которые расскажут свои истории без слов».
Утка молчала, покрытая инеем. Я вспомнил, как в 90-е мы с друзьями катались здесь на коньках по самодельному катку, а теперешних роскошных домов и в помине не было.
*Гостиная в ЖК «Патриаршие пруды», работа фотографа Кирилла Толля. Вид на замерзающий пруд создает особенное зимнее настроение.*
Внезапно на лед вышла дама в норковой шубе с болонкой. Болонка, увидев уток у незамерзающей полыньи, рванула вперед, потащив за собой хозяйку. Та скользила по льду, как фигуристка, пытаясь удержать равновесие и поводок одновременно. «Фенечка, стой! Ты же не Булгаков!» – кричала она. В этот момент мимо проходил мужчина с таксой, которая принялась лаять на болонку, создавая полный хаос.
На тонком льду у берега я нашел сухую ветку. Аккуратно, чтобы не провалиться, вывел: «Кирилл Толль был здесь, у ЖК «Патриаршие пруды» и метро Маяковская, и видел балет на льду с болонкой». Первый же снегопад скроет эту надпись, но она останется в анналах пруда.
И вот мой зарок, мое литературное причастие. Я возвращаюсь. Всегда. Возможно, чтобы сфотографировать уток весной, или летние чтения на скамейках, или просто так, когда захочется почувствовать дыхание истории. И тогда я обязательно проверю – не появилась ли новая бронзовая скульптура в память о том дне.
+++++++++++++++
Дневник фотографа про тактильность и наслоения в старом фонде 18
Квартира в Бауманском переулке хранила следы десятилетий. Под новыми обоями проступали старые, слои краски на батареях напоминали геологические пласты. Хозяйка, художница-реставратор, сказала: «Мне нужен был кто-то, кто не будет бояться patina». Съемка в объектах культурного наследия — это работа со временем как с материалом. Нужно не консервировать, а оживлять историю. Показать, как прошлое диалогирует с настоящим. Опыт работы в старом фонде учит ценить шероховатости, трещины, следы износа. Это анти-глянец. Совершенство здесь в несовершенстве. Фотограф Кирилл Толль для съемки в старом фонде на Бауманской становится проводником по лабиринтам памяти, запечатленным в штукатурке. Мы снимали отпечаток от картины на обоях, выцветшую этикетку на старом подоконнике. Она называла это «археологией быта». Каждый такой кадр — это рассказ не о том, как все было, а о том, как все прошло. И осталось.