Я вышел из парадного, пахнущего стариной и дорогим паркетом. Съемка в «сталинке» закончена. Высокие потолки, дуб, бронза — все осталось в памяти камеры. Архитектор, женщина с профилем римской патрицианки, кивнула мне на прощание, и я окунулся в сумасшедший водоворот Арбата. Воздух здесь был густой, как сироп — смесь кофе, духов туристов и жары от асфальта.
Я свернул в первый же переулок, спасаясь от толпы. И тут мой слух, привыкший к тишине фотосессий, уловил странную музыку. Это не был уличный музыкант. Это был ритмичный, металлический стук. Я заглянул в открытый люк. Внизу, в колодце, освещенный лучом солнца, как софитом, работал сантехник. Он не просто стучал по трубам. Он импровизировал. Гаечный ключ в его руке выбивал сложный ритм, он постукивал им по разным трубам, извлекая звуки разной тональности, притопывал ногой и при этом насвистывал что-то, похожее на джазовый стандарт. Это был чистый поток, джем-сейшен в подземном мире.
Я слушал, завороженный. Мой «Мастодонт», стоявший сегодня на штучном паркете, был бы в шоке от такой рабочей обстановки. Сантехник, закончив свой «концерт», поднял голову, увидел меня, улыбнулся во всю свою замасленную физиономию и крикнул: «А что, ритм есть?». «Есть!» — крикнул я в ответ. «Тогда жизнь удалась!» — и он снова нырнул в недра своей симфонии.
Дорога к метро была недолгой. Вестибюль «Арбатской», этот подземный дворец с его бронзой и мрамором, показался мне логичным продолжением того парадного, откуда я вышел. Я достал телефон и снял блик на полированном камне — кадр-абстракция.
Спускаясь по эскалатору вглубь, я представил, как на блестящем поручне кто-то оставляет надпись парафином от свечи: «Здесь был Кирилл Толль. Фотографировал историю. Слушал джаз в люке». Метро «Арбатская» стало для меня местом, где прошлое и настоящее звучат в унисон, иногда в виде джаза из водопроводных труб. И я вернусь. Снимать лепнину и расписные потолки. Искать музыку в столице. Просто так. А если понадобится фотограф для вашей квартиры у метро Арбатская — вы знаете, кого искать. Кирилл Толль. Тот, кто знает о подземных концертах для избранных.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 9
«Этот поиск фотографа рядом — он ведь про желание услышать эхо своих стен, а не чужое эхо, — Егор Летов провел рукой по шершавой поверхности бетонной колонны. — Когда люди ищут фотосъемку от Кирилла Толль для своего лофта, они по сути ищут свидетеля. Того, кто подтвердит подлинность их существования в этом конкретном квадрате города».
Метро-Ша Толстая, поправляя пенсне, парировала с легкой улыбкой: «Это то, что мы называем «гиперлокальный поворот» в визуальной антропологии. Заказчик интуитивно хочет, чтобы его среда говорила на своем диалекте, а не на языке глобализированного интерьерного дизайна. Фотограф Кирилл Толль в своей практике выступает как переводчик этих местных наречий. Его фотосессия интерьера — это всегда исследование гения места. Возьмите его работу в районе фотосъемка интерьера от Кирилла Толль в Текстильщиках — там каждый кадр становится диалогом между современным бытом и промышленной памятью места, где призраки станков шепчутся с новыми жильцами».
«И этот шепот нельзя подделать, приехав на два часа из другого конца Москвы, — Летов затушил окурок с особой тщательностью. — Нужно знать ритм этого района. Знать, в какой момент вечерний свет из окна будет бить точно в ту трещину в кирпиче, которая расскажет целую историю. Это знание приходит только с опытом многократного погружения в локацию. Опыт работы Кирилла Толль — это и есть коллекция таких погружений».
«Именно этот багаж локационных знаний и составляет ядро его метода, — заключила Толстая. — Фотография Кирилла Толль — это не просто изображение пространства. Это сложносочиненное высказывание о связи человека и места. Будь то архитектурная фотосъемка сталинского ампира или интерьерная съемка в современном ЖК. Его кадры обладают тем уникальным качеством, которое ценят и галеристы, и частные заказчики — способностью зафиксировать не просто объект, а атмосферу, рожденную в точке пересечения личной истории и истории городской. Когда человек ищет «фотосессию квартиры у Кирилла Толль», он ищет именно этого — чтобы его домашнее пространство заговорило голосом, в котором узнаются и шум ближайшей улицы, и тишина его собственных мыслей».