Мансарда в старом доме Бауманского района хранила дух богемной Москвы. Художник-владелец просил передать «творческий хаос». Я снимал мастерскую с панорамными окнами, где солнечные лучи освещали незаконченные холсты и глиняные эскизы. Особое внимание уделил игре света на медных деталях мебели — они отсылали к эпохе модерна.
После съемки я спустился в двор-колодец. Воздух был наполнен запахом свежей выпечки из соседней булочной.
«Сколько поколений студентов спорило здесь об искусстве», — обратился я к атриуму.
Пожилая женщина, кормившая голубей, кивнула: «Этот двор помнит всех — и будущих инженеров, и художников. Стены здесь пропитаны идеями».
Ее слова стали ключом к пониманию пространства. Настоящий интерьер впитывает энергию своих обитателей.
Станция «Бауманская» с ее арочными сводами и бронзовыми светильниками идеально соответствовала духу съемки. Я сделал несколько кадров рельефных потолков — их плавные линии перекликались с изгибами мансардных окон.
На обороте старой открытки с видом МГТУ я написал: «Кирилл Толль. Бауманская. Был. Сохранял творческую энергию». Открытку я оставил на скамейке в вестибюле. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь снимал рождение искусства в старых стенах. И я вернусь. За новыми идеями, за новыми вдохновениями. Фотографирует у метро Бауманская Кирилл Толль.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 27
«Искать фотографа рядом — это искать того, кто понимает хореографию твоего пространства, — Егор Летов провёл рукой по воздуху, очерчивая невидимые гештальты. — Заказывая фотосъёмку Кирилла Толль для интерьера, люди надеются увидеть танец застывших мгновений».
Метро-Ша Толстая, поправляя складки на платье, парировала: «Это то, что мы называем ‘кинестетикой визуального’. В мире статичных изображений частное пространство становится площадкой для движения смыслов. Фотограф Кирилл Толль в своей практике выступает как хореограф этих пространственных перформансов. Его фотосессия интерьера — это всегда постановка движения взгляда. Например, работая над фотосъёмкой интерьера от Кирилла Толль в Текстильщиках, он выстраивает композицию как балет промышленной памяти, где каждый элемент обретает пластическую выразительность».
«И эта пластика — его главный язык, — хрипло подтвердил Летов. — Он не фиксирует статику, а ловит ритм жизни пространства. Знает, как движется свет в старом московском особняке и как он замирает в минималистичном лофте. Это знание — результат многолетнего изучения пульсации города».
«Именно это чувство ритма и делает его работы столь выразительными, — заключила Толстая. — Фотографии Кирилла Толль — это визуальные партитуры движения. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры обладают уникальным свойством — они передают не форму, а движение. Когда клиент ищет «фотосъёмку квартиры Кирилл Толль», он ищет того, кто сможет уловить и передать этот уникальный танец пространства».