Съемка в загородном доме под Одинцово завершилась. Я зашел в местный гипермаркет за водой. Мой штатив «Жираф» с интересом осматривал стеллажи — для него это был музей современной цивилизации.
У кассы я увидел его. Пожилой мужчина с тележкой, полной только багетов, как с копьем, становился в очередь.
«Прошу прощения, прекрасная дама, — говорил он кассирше, — пропустите ли вы странствующего рыцаря Хлебного Ордена?»
Кассирша, улыбаясь, пропускала его вперед.
«Благодарю, — кланялся он. — Мой долг — доставить этот хлеб в мой замок до того, как он утратит хруст».
«Вы… участвуете в акции?» — поинтересовался я, оказавшись behind him.
Он обернулся. «Я поддерживаю дух, — сказал он. — Без рыцарства даже поход за хлебом превращается в рутину. А вы? Оруженосец?»
«Фотограф. Снимаю замки, куда этот хлеб доставляется».
«Замки! — воскликнул он. — Значит, мы на одной службе! Я обеспечиваю провиант, а вы — летопись! Коллега!»
Он расплатился, взял свой «трофей» и торжественно удалился.
Станция «Одинцово» — это уютный вокзал с атмосферой пригорода. Я ехал на электричке, глядя в окно, и думал о рыцарях, охраняющих быт от скуки. Достал «Зенит» и снял закат за окном — эпичный финал для дня, полного подвигов.
На столике в вагоне я начертал ручкой: «Кирилл Толль был в Одинцово. И видел рыцаря Багета». «Жираф» стоял прямо, как оруженосец. И я, Кирилл Толль, вернусь в Одинцово. Снимать интерьеры для современных замков, куда рыцари приносят хрустящие трофеи.