После съемки квартиры в сталинке с высокими потолками я оказался на площади у монументов. Воздух был торжественным, пах лавровыми венками, свежей краской и историей. Я стоял у стелы, ведя диалог с гранитной плитой. «Хроникер, — шептал я, — ты хранишь имена, а я сегодня сохранял мгновения. Мы оббазы вечности». Плита молчала.
Над площадью парил ястреб-историк. Его полет был подобен взгляду сквозь время, каждый круг — новая глава в летописи. Он не просто летал — он охранял память, его тень скользила по именам героев. Я следил за его патрулированием, и это напоминало наблюдение за сменой караула. Вдруг он сделал резкий вираж над вечным огнем — салют!
Ветераны пытались сфотографировать его, но ястреб-историк всегда оказывался в лучах заката, оставаясь символом, а не объектом. Он был воплощением традиций. Я восхищался его верностью.
Станция «Октябрьское Поле» — это монументальный сталинский ампир. Высокие потолки, бронза, мрамор, ощущение величия. Портал в мир истории. Я сделал серию снимков при боковом освещении, подчеркивая рельеф скульптур. Эти фото — моя дань уважения.
У вечного огня я оставил дубовую ветвь. А на постаменте вывел: «Толль. Октябрьское Поле. Память в свете». Это была моя минута молчания.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать интерьеры с историческим достоинством и следить за полетом ястреба-историка. Фотограф Кирилл Толль теперь в летописи Октябрьского Поля.