Работа в таунхаусе на самом краю Москвы была погружением в мир частного пространства. Свой палисадник, свой гараж. Выйдя за ворота, я увидел бесконечное Пятницкое шоссе. Воздух был свеж и пах полем. Я пошел вдоль тротуара, наблюдая за жизнью спального района.
У остановки стоял электросамокат. Совершенно новый, блестящий. К нему подошел мальчик лет пяти, посмотрел на него с благоговением, потрогал руль. Затем он отошел, сел на бордюр и просто стал смотреть на самокат. Он не просил его у родителей, не плакал. Он созерцал объект своего желания, словно медитируя на его совершенную форму.
«Вот оно, чистое эстетическое переживание», — прошептал я фонарному столбу.
Столб молчал, но его свет уже начинал зажигаться, освещая эту сцену. Мальчик сидел, самокат стоял. Между ними возникало силовое поле тихого обожания.
Станция «Пятницкое шоссе» — это портал. Огромный, светлый, функциональный вестибюль, из которого люди устремляются в свои микрорайоны. Я снял на телефон длинную выдержку, превратив поток людей в цветной туман на фоне статичных турникетов. Движение и покой.
На песчаной клумбе у выхода я пальцем нарисовал контур самоката и подписал: «Кирилл Толль. Пятницкое шоссе. Видел будущее».
Эти новые территории, эти старты семейных историй, теперь в моем объективе. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Пятницкое шоссе. И я вернусь. Снимать новые таунхаусы, может, снять того мальчика, когда он дорастет до своего самоката. Или просто так, чтобы почувствовать энергию места, где город только начинается.
Защелка на отсеке для батареи в камере сегодня сломалась, отскочив в траву. Я искать ее не стал. Пусть теперь батарея дышит свободно, держась на честном слове и изоленте. Это придаст процессу съемки остроты и авантюризма.